qebedo (qebedo) wrote,
qebedo
qebedo

Терситея (продолжение)

Богиням уже было всё равно, кто и когда будет их судить, они впали в состояние спорящих женщин, и потому очень скоро перенеслись в горы, где пастух, сильно ошарашенный происходящим даже после пространного объяснения того, что от него потребуется, скоро увидел то, чего никто и никогда из смертных до него (и меня, припавшего к своему пруду) не видел. Дело в том, что на Афродите, как всегда, был ее пояс, придающий неземное очарование любой женщине, на которой надет. И Гера потребовала, чтобы та его сняла, потому что в противном случае состязание не будет честным. А Афродита в отместку предложила всем вообще раздеться — пусть судья видит только то, чем их наградила природа, безо всяких украшений. И чрез миг перед пастухом стояли три богини в абсолютной, дерзкой, вызывающей наготе (Зевс очень хорошо знал женщин своей семьи, да).
Все трое ослепляли, лишали головы и очаровывали, но... Гера была женщиной, формы которой останавливались на той прелестной грани, за которыми пышные превращаются в излишние; но дело портило надменное, властное выражение лица, которое она не могла, да и не хотела, смягчить даже сейчас. Афина была сложена идеальными пропорциями, словно по чертежу лучшего геометра, плюс от нее веяло тем очарованием, которое свойственно красивым девушкам, похожим на юношей; однако её голова без шлема и вправду была вытянутой и похожей на грушу — ветер растрепал искусно сложенную прическу, и это стало заметно. Афродита же белизной кожи, золотом волос, изгибами форм и сочностью чаровала и завораживала; в ней не было никаких изъянов — до того момента, как ты понимал, что все эти прелести не для тебя одного (да и вообще не для тебя такие женщины), а для всех вокруг, и это вызывало чувство жгучей ревности, кинжалящее куда-то в подбрюшье.
В общем, я, как и пастырь стад, пялящий глаза, будто хотел насмотреться на всю жизнь, не мог выбрать красивейшую. И тут женщины, сыгравшие всеми ракурсами, выгодно оттенявшими их достоинства, перешли к посулам. Гера сулила власть, авторитет и богатство, которые не снились ни одному земному владыке; Афина обещала славу величайшего героя, победы в битва и войнах, таланты и способности во всех известных видах искусств. А Афродита, тонкая и хитрая настолько же, насколько ослепительная и влекущая, просто посулила любовь самой красивой женщины Греции. И я тут же понял, что пастух отдаст яблоко ей — просто для того, чтобы продлить восторг этого мгновения встречи с неземной красотой на всю жизнь, да еще и получить возможность не просто глядеть, а насладиться ею. Собственно,так и получилось — торжествующая богиня любви унесла своё золотое яблоко, а погруженные в темный гнев Гера и Афина удалились с проклятиями и обещаниями стереть Трою с лица земли в самый мелкий порошок.
Потому что милым пастырем, дудевшим на свирели, был второй сын Приама — Парис, или, каковое имя ему более подобало, Александр. При его рождении мать Гекаба увидела что-то зловещее во сне — то ли клубок ядовитых змей, то ли чудище с огненными руками — выползающим из ее чрева. Прорицатели сочли сие дурным знаком для ребенка, и он был отправлен с глаз долой — к пастухам в горы (греки рассказывали после, что Александра бросили на растерзание зверям, но Приам и Гекаба не был такими злыми, какими их изображали Агамемнон или Одиссей). Просто родители решили переждать и посмотреть, каким он вырастет. А вырос он всем на зависть, сильным, ловким, смышленым, прекрасным стрелком из лука.
Так что когда Приам решил начать готовиться к войне с греками, он счел нужным призвать своего сына в Трою. Чем вызвал сильное недовольство Деифоба и Гелена, потому что Александр потеснил их в очереди на наследство, заняв место в совете и при дворе сразу после Гектора. На очередном совете сын Приама подал идею, которая пришлась по душе царю и многим советникам — воспользоваться обещанной помощью Афродиты и похитить в отместку за Гесиону жену царя Менелая Елену, а заодно и немалые сокровища, хранящиеся в Спарте.
Потому что именно Елена была прекраснейшей женщиной Греции, причем не только своего времени. Считалась она дочерью Тиндарея и Леды, но на самом деле из шести их детей двое — Елена и Полидевк — были от Зевса, а остальные — Кастор,  Клитемнестра, Феба и Филоноя — от Тиндарея. Причем Кастор с Полидевком были близнецами, и как это у них там получилось, что один был от бога, а другой от смертного, не понимали, кажется, и они сами.
Уже будучи девочкой десяти лет, Елена начала сводить с ума мужчин. Впрочем, чтобы свести с ума царя Афин Тесея, много не требовалось — там и ума-то большого не было. Со своим не-разлей-вода Пирифоем они напали на Спарту, похитили Елену, но Диоскуры (так звали Кастора и Полидевка, никогда не разлучавшихся) их догнали. Говорят, Тесею сильно досталось — Кастор учил Ахиллеса сражаться в полном вооружении, а Полидевк был прославленным на всю Грецию кулачным бойцом. Как Тесей тогда выжил — непонятно, говорят, братья решили пощадить его, когда убедились, что сестра осталась непорочной.
Ну а когда пришло время выдать Елену замуж, Спарту вспучило от женихов. Любой, даже самый захудалый, герой Греции счел своим долгом просить ее руки. Из тех, кто был не последним в своем роде, можно вспомнить:
Аякса Теламонида;
Аякса Оилида;
Менелая Атрида, брата царя Микен Агамемнона;
Одиссея, царя Итаки;
Протесилая, сына Ификла;
Антилоха, младшего сына Нестора из Пилоса;
Диомеда Тидида;
Махаона и Подарилия, сыновей Асклепия;
Патрокла, сына Менетия, будущего любовника Ахиллеса;
Полипета, сына Пирифоя;
Идоменея, царя Крита;
Филоктета, сына Пеанта, царя Крита;
Фоанта, моего двоюродного племянника, царя Калидона;
Тлеполема, сына Геракла, царя Родоса;
и многих иных. Ну и меня Артемида тоже выгнала из дома. На вопрос, какой из меня ну на самом деле жених Елене Прекрасной, она ответила, что из ста героев отлуп получат девяносто девять, зато, попав в такую компанию, я сам стану одним из лучших в Греции. Я тогда с ней спорить не стал, потому что прогуляться для развлечения и пожить на халяву при дворе Тиндарея казалось не самой плохой идеей. И так бы оно и было, если б не прощелыга Одиссей...
Этот прохиндей сразу понял, что Елены ему с его нищей Итакой не видать, как своих ушей. И положил глаз на дочь Икария, брата Тиндарея — Пенелопу. А поскольку Тиндарей начал впадать в панику, боясь, что буйные женихи, получив отказ (все, кроме одного), сотрут Спарту в порошок, Одиссей предложил ему взамен руки Пенелопы решение его проблемы. И в один прекрасный день все мы, женихи, принесли клятву не вредить тому, кого изберет Елена, и даже более того — помогать ему и защищать от всяческих нападений и прочих напастей.
А уже потом Елена выбрала изо всех нас Менелая. По странному совпадению, любимого брата царя Микен, то есть второго человека в Греции по богатству и влиятельности. Хотя кто их, девушек, поймет — Менелай был красив (натуральный блондин), к тому же слабохарактерный, из подкаблучников, так что он и вправду был подходящим мужем. Да и сама Елена, насколько я ее потом узнал, была женщиной кроткой и скромной, и если принесла страдания огромному количеству людей в Греции и Азии, то лишь потому, что стала игрушкой в руках сильных мира сего и могучих богов.
В общем, все пошумели, справили свадьбу, напились, наелись, накуролесились и разъехались по домам. Никто же не подозревал, что Елену Афродита уже обещала троянцу Александру. И когда троянцы об этом узнали, то очень обрадовались — все, кроме троих. Сын Приама Гелен был прорицателем, как и его сестра Кассандра — их обоих еще детьми как-то забыли в храме Аполлона, и священные змеи облизали им глаза и уши. Но Кассандра потом не ответила на ухаживания Аполлона, и мстительный бог сделал так, чтобы ее оракулам никто не верил, а ее саму считали не в своем уме — кроме Приама, который продолжал любить дочь и выслушивать её, но даже он не поступал так, как она советовала. А предсказание Гелена о гибели Трои, если Александр привезет в нее Елену, сочли обычной завистью к внезапно появившемуся сыну, быстро ставшему любимцем отца и сограждан. Третьим провозвестником беды был Панф, старец совета, сославшийся на слова своего отца; но поскольку родитель его уже давно опочил, то ему тоже не поверили.
Итак, с одобрения Приама, Гектора и прочих троянцев Александр отплыл в Грецию во главе большого флота, а помогали ему Деифоб, Эней и Полидамант, сын Антенора. Случилось это незадолго после похода Эпигонов на Фивы. Надо сказать, что им повезло — именно в ту пору Агамемнон и Менелай были на Крите, где царь Идоменей делил между ними и Паламедом по завещанию большое наследство их деда по матерям Катрея. Так что Елена в Спарте была без мужа, и когда флот троянцев причалил в порту Гелея (или Гифия, эти спартанцы говорят так мало и редко, что иногда их и не понять), якобы для совершения жертвоприношений в святилище Аполлона и Артемиды, царица Спарты из любопытства приехала туда, чтобы посмотреть на чужеземцев. И как только увидела Александра (ночью, в святилище, во время обряда) — сработало заклятье Афродиты. Елена как во сне бросилась к нему в объятья и не отпускала до тех пор, пока они не попали на корабль. Ну а Деифоб с Энеем и Полидамантом вычистили еще и сокровищницу царя Спарты, которую он держал в святилище, полагаясь на силу божественных близнецов. Вот только никак не мог Менелай знать, что Аполлон сменил прошлый гнев на милость и во всем помогал теперь троянцам, и Александру в частности, став покровителем этого героя. Артемида же, как начавшая всю эту заваруху, была просто в восторге от того, что свара греков с троянцами заваривается всё круче, и дрожала от нетерпения, ожидая, когда может бросится ко мне в Калидон и рассказать всё в живописных подробностях.
Итого, троянцы похитили Елену и сокровища, после чего бросились наутек, ибо случившееся превзошло их самые смелые ожидания. Они не останавливались до острова Краная, где Александр и Елена насладились любовью друг с другом, а затем продолжили путь в Трою. Хотя Менелай был далеко, в Спарте нашлось, кому выйти за ними в погоню — Кастор и Полидевк, разделившие после смерти Тиндарея его царство с Менелаем, собрали те немногие корабли, которые смогли, и пошли по следам Александра и его флота. Дальше рассказывают по-разному. То ли они сгинули в буре у Лесбоса, где их с тех пор почитаю как божественных близнецов. То ли их выбросило на берег в Мессении, где они столкнулись с двумя тамошними героями Афаретидами, Идасом и Линкеем, бывшими товарищами по плаванию на «Арго», и поспорили из-за скота или женщин. В бою Полидевк убил Линкея, а Идас (владевший копьем, бившим без промаха) — Кастора; а потом оставшиеся в живых убили друг друга. Поскольку один из них всех, Полидевк, был сыном Зевса, бог предложил ему бессмертие, а тот решил разделить его со смертным братом. И потому Диоскуры с тех пор день трутся на Олимпе, пугая младших богов рассказами об ужасах царства Гадеса, а другой толкутся в преисподней, раздражая демонов пренебрежением и запахами нектара и амброзии.
Александр же с Еленой и кораблями благополучно добрался до Трои. Вот так дарданцы отомстили за смерть Лаомедонта и похищение Гесионы, а также начали самую большую войну в истории. А наша с Артемидой шутка стала камешком, столкнувшим с горы лавину.
Tags: Терситея
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments