qebedo (qebedo) wrote,
qebedo
qebedo

Сага об Олифанте (продолжение)

8.
Небольшой постоялый двор, прилепившийся боком к старой крепостной стене недалеко от ворот, был идеальным местом для ночных свиданий. Хозяин его, человек далеко не отважный, да и, как поговаривали бюргеры, слишком уж друживший с французскими таможенниками, сбежал, прихватив скарб и накопления, и дом его стоял пустым и тихим. Правда, не этой ночью. Тусклое пламя шести свечей бросало узкие пляшущие отсветы на стены, вырывая из темноты с полдюжины посетителей. За пустым столом посреди главной залы сидели и стояли:
а) нервно ерзающий Мюнхгаузен, чьи очки в неровном свете пламени свечей сами полыхали независимыми мятущимися искрами;
б) хеер Нюбю, сохранявший невозмутимость мраморной статуи, слегка наклонившей голову к плечу;
в) радостный и победительный Карлсон, громко сопящий, потирающий большие ладони и скрипящий табуреткой, на которую водрузил себя;
г) трое больших молчаливых детин, завернутых в плащи по самые уши, на которые были натянуты широкополые шляпы. Под плащами у них угадывался целый арсенал пистолетов, ножей и тесаков, торчащих в самые разные стороны.
«Ну что, хеер Нюбю, вот мы и встретились! – Карлсон не мог сдержать радости и аж привскочил от возбуждения. – Или мне называть Вас…»
Как можно еще называть хеера Нюбю, присутствующие так и не услышали – дверь в дальнем углу комнаты резко распахнулась, и из черного провала с противным, резким и дребезжащим свистом вылетели две арбалетные стрелы, пробившие двух детин в плащах насквозь так, что они рухнули на дощатый пол, не издав ни звука. Третий попытался выхватить пистолет, но не успел – нож, влетевший в отличие от арбалетных стрел почти бесшумно, попал ему прямо в горло, так что он тоже был малоразговорчив, когда падал на пол. Затем в комнату вошли два небольших человека в датских мундирах без отличий и с шерстяными колпаками на головах вместо киверов. Один из них держал в каждой руке по арбалету, второй вынул нож из горла убитого шведа и вытер его о плащ.
Карлсон ошарашено поглядел на датчан, потом на Нюбю, а затем – на Мюнхгаузена. Тот виновато сморщился и пожал плечами.
«Ах ты грязная, вонючая немецкая свинья, баронская твоя морда!..»
«Прекратите, Карлсон! – Нюбю хлопнул ладонью по столу. – Вы профессионал, и должны уметь проигрывать!»
Хриплый каркающий смех и хлопки ладоней из темного угла стали сюрпризом для всех присутствующих. Затем комната, как в какой-т злобной сказке, наполнилась черными тенями, которых было не менее пяти. Нюбю и Карлсон ощутили, что им в бока упираются холодные стальные кинжалы, а два датчанина увидели, как на них внимательно смотрят злые дырки трех пистолетов с расстояния менее чем в полметра.
«Знакомьтесь с моими великолепными братьями Гримальди! Когда-то они были знаменитыми акробатами и артистами цирка, пока не поняли, что секретным агентам платят куда щедрее. И ах да, разрешите представиться – барон Рокамболь, агент Его Величества Наполеона Первого, императора Франции!»
Рокамболь выкатился на свет и с шутовской серьезностью раскланялся. Пришел черед Нюбю смотреть на Мюнхгаузена, и тот пожал плечами уже с какой-то трагической обреченностью. Рокамболь подошел к датчанину, пока братья-акробаты вязали двоих его соотечественников и укладывали в углу к стене, и сложил руки в замок, наклонив голову и встопорщив свои мышиные усы.
«Ну вот мы, наконец, и познакомились Ваше…»
«…Высочество», - произнес спокойный голос Олифанта. Вслед за голосом на свет вышел и его обладатель. Он был спокоен, весел и излучал бодрость и оптимизм.
«Для начала, чтобы избежать ненужных физических усилий и нервных срывов. Уважаемые господа Гримальди, обращаюсь в первую очередь к вам – вы мне не интересны, вы сошки такого мелкого полета, что убить вас, отпустить на все четыре стороны – для меня нет никакой разницы. Дом, как вы понимаете, окружен, а господин Рокамболь мне очень нужен для моих скромных дел. Посему мы сейчас начнем друг друга убивать с довольно предсказуемым для вас исходом, или вы выйдете наружу, где, коли не будете делать резких и глупых движений, у вас отберут оружие и отпустят на все четыре стороны. Барон, они понимают по-немецки, или мне повторить по-французски?»
«Они понимать», - проскрипел самый пожилой из Гримальди, и черные плащи так же бесшумно исчезли, как и появились.
Рокамболь стоял у стола с очень недовольным лицом – почти таким же недовольным, каким ошарашенным было лицо Карлсона. Нюбю же выглядел раздосадованным и удивленным.
«Ну же, Ваше Высочество, - Олифант расплылся в слащавой дипломатической улыбке. – В этой комнате нет никого, кто бы не знал, что Вы – кронпринц Кристиан Датский. Но я, в отличие от этих господ, сам догадался. Нюбю – «новый город», довольно прозрачный намек на Вашу династическую фамилию Ольденбург – «Старый город». Ну, а когда я об этом подумал, то найти в библиотеке приграничного с Данией города датский генеалогический альманах с прекрасными портретами Вашего семейства было делом совсем нетрудным».
Нюбю, точнее, принц Кристиан, почесал кончик носа, но промолчал.
«Единственное, что меня удручает, - продолжил Олифант, усаживаясь за стол, - это то, что риттмайстер фон Мюнхгаузен вовремя не поставил меня в известность. И если бы я не следил за Вами, Ваше Высочество, то его записка, которую мне принесли нынче вечером, стала бы для меня абсолютным сюрпризом».
Мюнхгаузен снова нервно заерзал на табурете.
«Граф Чернышов так и не прислал мне ответ на запрос, могу ли я Вас посвятить в детали дела. И если бы не прямой контакт с лордом Кастлри, разрешение которого мне доставили только сегодня днем, то я бы, честное слово, был в большом затруднении».
Олифант рассмеялся.
«Герр Амадеус, Вы вообще не путаетесь в том, на кого на самом деле работаете сегодня?»
Мюнхгаузен принял вид оскорбленного достоинства, выпятив колесом грудь.
«Изначально, три года назад, моими услугами воспользовались Их Светлости герцоги Ольденбургские, по старому знакомству наших семейств. Когда они под давлением корсиканца покинули свою родину, я сохранил с ними контакты через русских эмиссаров, официальных и тайных. Через них меня отыскали и Ваши соотечественники, англичане. А вот французы, датчане и шведы – с ними я работал уже в интересах моих настоящих друзей!»
Принц Кристиан улыбнулся, как человек усталый, но мудрый:
«Да, Шаушпиленбург – город маленький, хоть и важный, и все дороги в нем ведут к единственному умному человеку, герру Амадеусу, барону Мюнхгаузену цу Шаушпиленбург…»
Очень осторожно, боком, словно боясь что-то задеть и уронить, в комнату протиснулся парень в красном мундире, пузырившемся у него на спине и груди. Лицо его выражало крайнюю степень смущения и неловкости, и он извиняющимся тоном пробормотал:
«Господа, тысяча извинений за беспардонное вторжение… Но они идут!"
Tags: Олифант
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments