Как про...ть Францию - 25
Быстрая дорога к Дюнкерку (окончание)
После «побед» у Монкорне и Арраса Вейгану и Горту стало ясно, что план «отрубания и скукоживания» немецкого клина проваливается. Каждый из них сделал собственные выводы. Французский главком решил, что пора кинуть бельгийцев (а в итоге и англичан) на произвол их несчастной судьбы и сосредоточиться на выстраивании обороны собственно Франции, покамест противник занят «движем» к морю и подавлением сопротивления союзников на севере. Командующий БЭС же утвердился в уже ранее посетившем его ощущении, что «пора удирать — пора, брат, пора!».
Северный фронт с 21 мая по 4 июня (кликабельно)
Чисто же на карте ситуация 22 мая 1940 года выглядела следующим образом. Фронт на востоке держали бельгийцы — кавалерийский, 5-й, 2-й, 6-й, 7-й и 4-й корпуса, сильно потрепанный 1-й корпус отвели в резерв. БЭС и французская 1-я армия отходили от Арраса, Лилля и Бетюна к Дюнкерку. В этот день фронт посетил премьер-министр Винстон Черчилль, который продолжал настаивать на прорыве на юг. Но 23 мая бельгийцы под натиском врага сдали Тернёзен и Гент, а немцы прорвались к Булони и Кале, окружив оные порты. Горту пришлось окончательно отказаться от «удара на юг», перебросив 5-ю и 50-ю пехотные дивизии для затыкания образовавшегося разрыва фронта.
24 мая четыре дивизии из 6-й армии фон Райхенау атаковали позиции бельгийского 4-го корпуса на реке Лис. И тут… бельгийцы легли костьми, но не пустили немцев далее небольшого плацдарма, и даже захватили 200 пленных. Потери с обоих сторон были велики. И тут случилось «невероятное совпадение» — в тот же день 24 мая 1940 года Хитлер издал приказ остановить танковые дивизии, наступавшие берегом Ла-Манша на Дюнкерк. Англосаксонские, французские, немецкие и даже руссиянские исторЕГи, естественно, не нагибаются так низко, чтобы связывать «чЮдо Дюнкерка» с какими-то там бельгийцами, и ищут до сих пор какие-то невероятные объяснения… А ведь «тупо просто» — теряя столько солдат в бою с «какими-то унтерменшами», фюрер понял, что добивать французов и британцев в «котле» может быть не так просто и весело.
Одна из "исторически законсервированных" посудин-спасателей из Дюнкерка
А время, потраченное на «убивание наглосаксов», Вейган потратил бы на укрепления обороны на юге. Найти силы и на «котел», и на стремительный марш на Париж сразу были «за гранью возможного» — следовало выбирать. И выбор был достаточно простым — деморализованные части в окружении можно добить и мотопехотой, зачем терять драгоценные танки. Правда, пехота сильно отстала, и на ее подход к Дюнкерку пройдет (и таки прошло) несколько дней, за которые «наглосаксы» смогут попробовать смыться. Ну так и хрен с ними — зато Париж наш… В общем, Хитлер остановил танки Кляйста и приказал развернуть их на юг. БЭС получили время на операцию «Динамо» — драпеж на всём, что могло два раза переплыть Па-де-Кале (и что собрали по всему английскому берегу), с 26 мая по 4 июня. Вывезли 337 131 человека — британцев, бельгийцев и французов. Было брошено 2 472 артиллерийских орудия, почти 65 тысяч автомашин, 20 тысяч мотоциклов, 68 тысяч тонн боеприпасов, 147 тысяч тонн топлива и 377 тысяч тонн снаряжения и военного имущества, восемь тысяч пулеметов и около 90 тысяч винтовок.
Потери сил РАФ, прикрывавших эвакуацию, составили 106 самолетов. Погибло и пропало без вести около двух тысяч солдат и моряков союзников. Примерно 50 000 французов сдались, в том числе те, кто до последнего прикрывал эвакуацию. Четверть участвовавших в операции судов (224 британских и 60 французских), а також шесть британских и три французских эсминца были потоплены люфтваффе. Немцы потеряли около 8 200 человек убитыми и ранеными и 160 самолетов. И всё это отнюдь не помешало Черчиллю превратить случившееся (величайший позор после… блин… наверное, только Галлиполи в 1915 году) в «моральную победу» (впрочем, именно в пиЯр Винни умел всегда на уровне «Биг-Босс»)… А бельгийцы продолжали отчаянно сражаться с 25 по 27 мая — парадокс в том, что, бейся они так яростно на границе, у канала Альберта, всё могло бы обернуться иначе. Однако рыба уже сгнила с головы — король Леопольд III не смог даже того, что сделали его коллеги Хокон VII Норвежский и Вильхельмина Нидерландская, он не эвакуировался в Англию и не возглавил правительство в изгнании.
Антикоролевский пропагандистский плакат 1950 года - пленный солдат наблюдает за Леопольдом и его новой морганатической женой
Леопольд подписал капитуляцию армии 28 мая и сдался немцам, которые посадили его под домашний арест в Брюсселе. Бельгийцы плохо поняли этот поступок — перед их глазами стоял пример его отца, «короля-солдата» Альберта, во времена ПМВ продолжавшего руководить армией в изгнании и не сдававшегося до самого конца. Более того — моральная эластичность монарха растянулась до того, что 19 ноября 1940 года он встретился с Хитлером и практически поцеловал ему туфлю. (Встречу, кстати, организовал ван Оверстретен, которого немцы даже не арестовали — он жил в Брюсселе как «получастное лицо».) Что не спасло его от ареста и высылки в Германию в 1944 году — и до 1946 года страной управлял как регент его брат принц Шарль. После войны король пытался отмазаться от всего случившегося говна, говоря, что «захотел остаться со своим народом». Народ ему не очень поверил — в 1951 году постоянная грызня «закоролевских» социалиЗДов и валлонов (кричавших, что «неуиноуатый он!») и «антикоролевскими» демократами и фламандцами (настаивавшими, что он «шавка немецкая!») вынудила Леопольда III отречься от престола.
После «побед» у Монкорне и Арраса Вейгану и Горту стало ясно, что план «отрубания и скукоживания» немецкого клина проваливается. Каждый из них сделал собственные выводы. Французский главком решил, что пора кинуть бельгийцев (а в итоге и англичан) на произвол их несчастной судьбы и сосредоточиться на выстраивании обороны собственно Франции, покамест противник занят «движем» к морю и подавлением сопротивления союзников на севере. Командующий БЭС же утвердился в уже ранее посетившем его ощущении, что «пора удирать — пора, брат, пора!».
Северный фронт с 21 мая по 4 июня (кликабельно)
Чисто же на карте ситуация 22 мая 1940 года выглядела следующим образом. Фронт на востоке держали бельгийцы — кавалерийский, 5-й, 2-й, 6-й, 7-й и 4-й корпуса, сильно потрепанный 1-й корпус отвели в резерв. БЭС и французская 1-я армия отходили от Арраса, Лилля и Бетюна к Дюнкерку. В этот день фронт посетил премьер-министр Винстон Черчилль, который продолжал настаивать на прорыве на юг. Но 23 мая бельгийцы под натиском врага сдали Тернёзен и Гент, а немцы прорвались к Булони и Кале, окружив оные порты. Горту пришлось окончательно отказаться от «удара на юг», перебросив 5-ю и 50-ю пехотные дивизии для затыкания образовавшегося разрыва фронта.
24 мая четыре дивизии из 6-й армии фон Райхенау атаковали позиции бельгийского 4-го корпуса на реке Лис. И тут… бельгийцы легли костьми, но не пустили немцев далее небольшого плацдарма, и даже захватили 200 пленных. Потери с обоих сторон были велики. И тут случилось «невероятное совпадение» — в тот же день 24 мая 1940 года Хитлер издал приказ остановить танковые дивизии, наступавшие берегом Ла-Манша на Дюнкерк. Англосаксонские, французские, немецкие и даже руссиянские исторЕГи, естественно, не нагибаются так низко, чтобы связывать «чЮдо Дюнкерка» с какими-то там бельгийцами, и ищут до сих пор какие-то невероятные объяснения… А ведь «тупо просто» — теряя столько солдат в бою с «какими-то унтерменшами», фюрер понял, что добивать французов и британцев в «котле» может быть не так просто и весело.
Одна из "исторически законсервированных" посудин-спасателей из Дюнкерка
А время, потраченное на «убивание наглосаксов», Вейган потратил бы на укрепления обороны на юге. Найти силы и на «котел», и на стремительный марш на Париж сразу были «за гранью возможного» — следовало выбирать. И выбор был достаточно простым — деморализованные части в окружении можно добить и мотопехотой, зачем терять драгоценные танки. Правда, пехота сильно отстала, и на ее подход к Дюнкерку пройдет (и таки прошло) несколько дней, за которые «наглосаксы» смогут попробовать смыться. Ну так и хрен с ними — зато Париж наш… В общем, Хитлер остановил танки Кляйста и приказал развернуть их на юг. БЭС получили время на операцию «Динамо» — драпеж на всём, что могло два раза переплыть Па-де-Кале (и что собрали по всему английскому берегу), с 26 мая по 4 июня. Вывезли 337 131 человека — британцев, бельгийцев и французов. Было брошено 2 472 артиллерийских орудия, почти 65 тысяч автомашин, 20 тысяч мотоциклов, 68 тысяч тонн боеприпасов, 147 тысяч тонн топлива и 377 тысяч тонн снаряжения и военного имущества, восемь тысяч пулеметов и около 90 тысяч винтовок.
Потери сил РАФ, прикрывавших эвакуацию, составили 106 самолетов. Погибло и пропало без вести около двух тысяч солдат и моряков союзников. Примерно 50 000 французов сдались, в том числе те, кто до последнего прикрывал эвакуацию. Четверть участвовавших в операции судов (224 британских и 60 французских), а також шесть британских и три французских эсминца были потоплены люфтваффе. Немцы потеряли около 8 200 человек убитыми и ранеными и 160 самолетов. И всё это отнюдь не помешало Черчиллю превратить случившееся (величайший позор после… блин… наверное, только Галлиполи в 1915 году) в «моральную победу» (впрочем, именно в пиЯр Винни умел всегда на уровне «Биг-Босс»)… А бельгийцы продолжали отчаянно сражаться с 25 по 27 мая — парадокс в том, что, бейся они так яростно на границе, у канала Альберта, всё могло бы обернуться иначе. Однако рыба уже сгнила с головы — король Леопольд III не смог даже того, что сделали его коллеги Хокон VII Норвежский и Вильхельмина Нидерландская, он не эвакуировался в Англию и не возглавил правительство в изгнании.
Антикоролевский пропагандистский плакат 1950 года - пленный солдат наблюдает за Леопольдом и его новой морганатической женой
Леопольд подписал капитуляцию армии 28 мая и сдался немцам, которые посадили его под домашний арест в Брюсселе. Бельгийцы плохо поняли этот поступок — перед их глазами стоял пример его отца, «короля-солдата» Альберта, во времена ПМВ продолжавшего руководить армией в изгнании и не сдававшегося до самого конца. Более того — моральная эластичность монарха растянулась до того, что 19 ноября 1940 года он встретился с Хитлером и практически поцеловал ему туфлю. (Встречу, кстати, организовал ван Оверстретен, которого немцы даже не арестовали — он жил в Брюсселе как «получастное лицо».) Что не спасло его от ареста и высылки в Германию в 1944 году — и до 1946 года страной управлял как регент его брат принц Шарль. После войны король пытался отмазаться от всего случившегося говна, говоря, что «захотел остаться со своим народом». Народ ему не очень поверил — в 1951 году постоянная грызня «закоролевских» социалиЗДов и валлонов (кричавших, что «неуиноуатый он!») и «антикоролевскими» демократами и фламандцами (настаивавшими, что он «шавка немецкая!») вынудила Леопольда III отречься от престола.