Во всем виноваты изуиты - 20
Это ужасно, и так не воюют!
План, придуманный Лопесом-хуниором, был плох как все планы, придуманные посредственностями, не нюхавшими пороха — они разрабатывают сложные схемы, даже не подозревая, что на войне никогда ничего не идет по плану. Три колонны должны были атаковать одновременно (чего вообще никогда не бывает в принципе), двигаясь каждая сложным маршрутом — таясь в жунглях, пробираясь через болота или маршируя по открытой местности плотными рядами. Но «первый маршал» был уверен в собственной гениальности, и в 11:55 28 мая 1866 года парагваны отправились в атаку. Бригады Диаса и Марко шли, как на параде (хоть и чавкая голыми ногами по болотцу), и должны были пройти два километра, чтобы достичь бразильянского лагеря. Естественно, противник, большинство орудий которого были нарезными, бурно аплодировал (аплодировал — кончил аплодировать)…
План поля боя у Туюти (вельми кликабелен)
Уругваны и бразильяны имели достаточно времени, дабы выйти и построится, а когда парагваны приблизились на 1 000 м, артиллерия открыла огонь. Мало того, что дальнобойность нарезных пушек стала неприятным сюрпризом для «полчищ Лопеса» — они еще пулялись не обычными ядрами и бомбами, а осколочными фугасами. Короче, «старорежимные колонны» (хотя уже американы в Гражданской войне дошли до того, что нужно наступать стрелковыми цепями — но кто в Парагвае следил за войной каких-то янкесов с диксями? впрочем, сами немцы в том же 1866 году продолжат то же самое...) стали идеальными мишенями — фугасы крошили их в капусту, вырывая целые шеренги. Но парагваны шли в атаку психическую — они и бровями не вели! Доктор Франсия должен был гордиться из-под земли плодами своей дрессировки.
За 300 метров до врага «красные мундиры» перешли на бег — но тут их начали накрывать залпы стрелкового оружия. Однако дикость метисо-туземцев (солдаты Марко и Диаса орали боевой клич гуаранИ) позволила им добежать, спрыгнуть в траншеи и вырезать холодным оружием там всех, кого нашли. Вражеские артиллеристы бежали, кинув орудия. Однако радость победы была недолгой — 3-я пехотная дивизия бразильянов («Волонтеры Родины» — из тех самых добровольцев) бригадного генерала Антониу де Сампайю контратаковала, и завязалась отчаянная рукопашная резня. Чтобы переломить исход боя, Озориу отправил в атаку исчо и 4-ю пехотную дивизию, которая стала «верблюдо-хребето-ломательной соломиной», заставившей воинство Марко и Диаса обратиться вспять. Бразильяны не преследовали врага, ибо потери были тяжки — генерал Сампайю был смертельно ранен и умер примерно два месяца спустя.
Антониу де Сампайю
Итак, атака парагванов в центре провалилась. Однако фланговые колонны были не в курсе — Барриос продирался сквозь жунгли, а Рескин вел кавалерию по болоту. Успей Лопес-хуниор отозвать их — случилось бы поражение, но не катастрофа. Однако «парагванский витязь не отступает»… Когда Барриос вышел в тыл бразильянского лагеря, он встретил четыре дивизии Озориу, выстроенные супротив него и открывшие ураганный огонь. Отважные «красные мундиры» ломанулись обратно в жунгли и бежали назад. А кавалерия Рескина повторила судьбу пехоты в центре — пока она пробиралась через болото, архентины обстреливали ее из орудий, нанося вред. Когда всадник таки ж вылезли на сухую землю, их лихая атака заставила бежать артиллеристов и малочисленных вражеских кавалеристов. Однако пехота встала в каре, и «дикия кентабры» ничего с ней не смогли сделать.
Возвращаться по болоту для Рескина означало снова подставляться под огонь артиллерии, а потому он обскакал врага по широкой дуге и скрылся в те же самые жунгли, куда бежал Барриос. Примерно в 16:00 сражение при Туюти завершилось с ужасающим для парагваном дисбалансом потерь — они из примерно 24 000 человек потеряли около 6 000 убитыми и 7 000 ранеными (более половины, причем из раненых еще 1 000 умерла, и пара-другая тысяч остались инвалидами), а также 370 пленных, тогда как союзники недосчитались 996 убитых и 2 935 раненых. Всего с обоих сторон было за четыре часа убито 7 000 человек и 10 000 ранено — грандиозное пообище… Однако наутро Митре, бывший как президент более крупной Архентины главнокомандующим союзными войсками, отверг предложение Озориу атаковать лагерь неприятеля — он опасался, что в такую тупую атаку Лопес-хуниор не послал всех солдат и сохранил сильный резерв.
Парагванская кавалерия при Туюти
Сражение при Туюти наконец открыло глаза «первому маршалу на то, что сколько фанатичных метисов он ни мобилизует, в открытом бою «ван ту ван» они не сдюжат супротив вооруженного до зубов неприятеля. Думать, конечно, надо было раньше, когда спочинали войну против половины Южной Америки без нарезных пушек и почти без таких ружей, но «кто ж его знал-то». Оставалось только закопаться в траншеи промеж крепостей Курупаити и Умаита и пробовать отбиваться от атак супротивника. А чтобы компенсировать чудовищные потери, «эль президенте дуо» объявил мобилизацию рабов. Парагвай был такой чудесной страной, где, начиная с Франсии, каждый правитель торжественно «отменял» рабство, но оставлял в законах столько лазеек, что рабов в стране было всё равно много. Правда, на сей раз замели всех — больше не осталось, а поскольку вступившие в армию получали свободу, рабство в стране наконец-то на самом деле закончилось…
Пока же пришлось отползать к крепостям Курупаити и Умаита, окапываясь там. Союзники же весь июнь боролись с куда более страшным, чем Франсиско Лопес, врагом — антисанитария, скученность и болота породили эпидемию, которая косила ряды. Отчасти потери компенсировало прибытие уругванского корпуса «евронаймитов», доведшего силы президента Флореса до 3 500 человек. Парагваны же осмелели настолько, что 10 июля 1866 года обпуляли лагерь архентинов конгревовыми ракетами, а пока он горел, в ночь на 11 июля несгибаемый «полковник Вперед» Диас с 2 500 человек атаковал позиции Митре у ЯтаитИ-КорА. «Игра была равна», но нападающих в итоге отогнали — они потеряли 450 человек убитыми, ранеными и пленными, архентины недосчитались 30 убитых, 177 раненых и 51 пропавших без вести.
План, придуманный Лопесом-хуниором, был плох как все планы, придуманные посредственностями, не нюхавшими пороха — они разрабатывают сложные схемы, даже не подозревая, что на войне никогда ничего не идет по плану. Три колонны должны были атаковать одновременно (чего вообще никогда не бывает в принципе), двигаясь каждая сложным маршрутом — таясь в жунглях, пробираясь через болота или маршируя по открытой местности плотными рядами. Но «первый маршал» был уверен в собственной гениальности, и в 11:55 28 мая 1866 года парагваны отправились в атаку. Бригады Диаса и Марко шли, как на параде (хоть и чавкая голыми ногами по болотцу), и должны были пройти два километра, чтобы достичь бразильянского лагеря. Естественно, противник, большинство орудий которого были нарезными, бурно аплодировал (аплодировал — кончил аплодировать)…
План поля боя у Туюти (вельми кликабелен)
Уругваны и бразильяны имели достаточно времени, дабы выйти и построится, а когда парагваны приблизились на 1 000 м, артиллерия открыла огонь. Мало того, что дальнобойность нарезных пушек стала неприятным сюрпризом для «полчищ Лопеса» — они еще пулялись не обычными ядрами и бомбами, а осколочными фугасами. Короче, «старорежимные колонны» (хотя уже американы в Гражданской войне дошли до того, что нужно наступать стрелковыми цепями — но кто в Парагвае следил за войной каких-то янкесов с диксями? впрочем, сами немцы в том же 1866 году продолжат то же самое...) стали идеальными мишенями — фугасы крошили их в капусту, вырывая целые шеренги. Но парагваны шли в атаку психическую — они и бровями не вели! Доктор Франсия должен был гордиться из-под земли плодами своей дрессировки.
За 300 метров до врага «красные мундиры» перешли на бег — но тут их начали накрывать залпы стрелкового оружия. Однако дикость метисо-туземцев (солдаты Марко и Диаса орали боевой клич гуаранИ) позволила им добежать, спрыгнуть в траншеи и вырезать холодным оружием там всех, кого нашли. Вражеские артиллеристы бежали, кинув орудия. Однако радость победы была недолгой — 3-я пехотная дивизия бразильянов («Волонтеры Родины» — из тех самых добровольцев) бригадного генерала Антониу де Сампайю контратаковала, и завязалась отчаянная рукопашная резня. Чтобы переломить исход боя, Озориу отправил в атаку исчо и 4-ю пехотную дивизию, которая стала «верблюдо-хребето-ломательной соломиной», заставившей воинство Марко и Диаса обратиться вспять. Бразильяны не преследовали врага, ибо потери были тяжки — генерал Сампайю был смертельно ранен и умер примерно два месяца спустя.
Антониу де Сампайю
Итак, атака парагванов в центре провалилась. Однако фланговые колонны были не в курсе — Барриос продирался сквозь жунгли, а Рескин вел кавалерию по болоту. Успей Лопес-хуниор отозвать их — случилось бы поражение, но не катастрофа. Однако «парагванский витязь не отступает»… Когда Барриос вышел в тыл бразильянского лагеря, он встретил четыре дивизии Озориу, выстроенные супротив него и открывшие ураганный огонь. Отважные «красные мундиры» ломанулись обратно в жунгли и бежали назад. А кавалерия Рескина повторила судьбу пехоты в центре — пока она пробиралась через болото, архентины обстреливали ее из орудий, нанося вред. Когда всадник таки ж вылезли на сухую землю, их лихая атака заставила бежать артиллеристов и малочисленных вражеских кавалеристов. Однако пехота встала в каре, и «дикия кентабры» ничего с ней не смогли сделать.
Возвращаться по болоту для Рескина означало снова подставляться под огонь артиллерии, а потому он обскакал врага по широкой дуге и скрылся в те же самые жунгли, куда бежал Барриос. Примерно в 16:00 сражение при Туюти завершилось с ужасающим для парагваном дисбалансом потерь — они из примерно 24 000 человек потеряли около 6 000 убитыми и 7 000 ранеными (более половины, причем из раненых еще 1 000 умерла, и пара-другая тысяч остались инвалидами), а также 370 пленных, тогда как союзники недосчитались 996 убитых и 2 935 раненых. Всего с обоих сторон было за четыре часа убито 7 000 человек и 10 000 ранено — грандиозное пообище… Однако наутро Митре, бывший как президент более крупной Архентины главнокомандующим союзными войсками, отверг предложение Озориу атаковать лагерь неприятеля — он опасался, что в такую тупую атаку Лопес-хуниор не послал всех солдат и сохранил сильный резерв.
Парагванская кавалерия при Туюти
Сражение при Туюти наконец открыло глаза «первому маршалу на то, что сколько фанатичных метисов он ни мобилизует, в открытом бою «ван ту ван» они не сдюжат супротив вооруженного до зубов неприятеля. Думать, конечно, надо было раньше, когда спочинали войну против половины Южной Америки без нарезных пушек и почти без таких ружей, но «кто ж его знал-то». Оставалось только закопаться в траншеи промеж крепостей Курупаити и Умаита и пробовать отбиваться от атак супротивника. А чтобы компенсировать чудовищные потери, «эль президенте дуо» объявил мобилизацию рабов. Парагвай был такой чудесной страной, где, начиная с Франсии, каждый правитель торжественно «отменял» рабство, но оставлял в законах столько лазеек, что рабов в стране было всё равно много. Правда, на сей раз замели всех — больше не осталось, а поскольку вступившие в армию получали свободу, рабство в стране наконец-то на самом деле закончилось…
Пока же пришлось отползать к крепостям Курупаити и Умаита, окапываясь там. Союзники же весь июнь боролись с куда более страшным, чем Франсиско Лопес, врагом — антисанитария, скученность и болота породили эпидемию, которая косила ряды. Отчасти потери компенсировало прибытие уругванского корпуса «евронаймитов», доведшего силы президента Флореса до 3 500 человек. Парагваны же осмелели настолько, что 10 июля 1866 года обпуляли лагерь архентинов конгревовыми ракетами, а пока он горел, в ночь на 11 июля несгибаемый «полковник Вперед» Диас с 2 500 человек атаковал позиции Митре у ЯтаитИ-КорА. «Игра была равна», но нападающих в итоге отогнали — они потеряли 450 человек убитыми, ранеными и пленными, архентины недосчитались 30 убитых, 177 раненых и 51 пропавших без вести.