Ретрокнига - 236: Зачем разговаривать с призраками, и прочие фотографии
Каждый образованный россиянин в курсе, что Льюис Кэрролл написал сказки "Алиса в Стране Чудес" и "Алиса в Зазеркалье" (тут место, чтобы погордится собой). Еще более образованные знают, что на самом деле сказки называются "Приключения Алисы в Стране Чудес" (Аlice’s Adventures in Wonderland) и "Сквозь зеркало, и Что обнаружила там Алиса" (Through the Looking-Glass, and What Alice Found There). Немногие, но в последние годы чуть-чуть бОльшее количество, чем раньше, уверенно вспомнят, что Льюиса Кэрролла на самом деле звали Чарльз Латвидж Доджсон, и помимо этих двух книг, он написал еще прелестную "агонию в восьми приступах" (поэму то бишь) "Охота на Снарка". И вообще великое ХЗ кто, кроме профессиональных переводчиков и узких специалиЗДов-литературОЛУХов знает о романе "Сильви и Бруно"...
Вряд ли кто-то сразу вообще вспомнит про "Фантасмагорию". А ведь и эту поэму (на сей раз в семи песнях) сочинил Кэрролл-Джджсон, и она тоже прелестна. Зачин немного напоминает "Ворона" Эдгара По - впрочем, просто самим фактом разговора с непонятным пришельцем. Автор, вернувшись в дом, находит там незваного гостя - призрака, который намеревается тут поселиться и работать домовым. Идет обмен мнениями, с претензиями и шпильками в адрес друг друга, наезды и извинения. Гость рассказывает о "правилах приличия призраков", о иерархии "существ" (король, духи, призраки, гоблины и т.д.), чем он намерен заниматься (шуршать, скрипеть дверьми, выть и пр.), хозяин высказывает свое "не совсем удовольствие" от того, что его даже не предупредили о такой "лучезарной перспективе". Всё в лучших традициях английской поэзии нонсенса - ведь Кэрролл-Доджсон таки ж ее признанный классик. Заканчивается поэма довольно неожиданно - развязка заставляет автора повествования горько сожалеть об утраченных возможностях еще долгие годы...
Далее объем этой очень небольшой книги (хотя и очень хорошо иллюстрированной двуцветными картинками) добивается стихотворениями: "Морская болезнь" (об отвратительности жизни на морском побережье), "Гайавата фотографирует" (посвященная неудачному фотосеансу пародия на размер самого известного сочинения Лонгфелло - в эпиграфе автор постулирует, что кто угодно про что угодно может таким размером вирши клепать), "Меланхолетта" (об очень печальной барышне, все потуги рассмешить которую были тщетны), "Валентинка" (посвящена другу, который не увидел на лице друга бурной радости от своего прихода), "Считалка до пяти" (о девочках, которые выросли и остались старыми девами), "Poeta fit, non nascitur" ("Поэтами не рождаются, а становятся" - пародийный рассказ о том, как дед учит внука клепать вирши на скорую руку), "Безразмерная тоска" (о жестокой обиде автора на того, кто назвал его толстяком) и "Аталанта в Кэмден-Тауне" (о безуспешных попытках робкого вьюноша попросить руки девушки, которая "трэ эмансипэ").
В общем, Кэрролл - это Кэрролл, это не один раз (с "Алисой"), и не два (со "Снарком"), а "стабильность признак мастерства". Больше, короче, кэрролов всем нам, хороших и разных.
/194248522913611.s.siteapi.org/img/36efe1d2d719f3f91435e77629faca702dd54b94.png)
Вряд ли кто-то сразу вообще вспомнит про "Фантасмагорию". А ведь и эту поэму (на сей раз в семи песнях) сочинил Кэрролл-Джджсон, и она тоже прелестна. Зачин немного напоминает "Ворона" Эдгара По - впрочем, просто самим фактом разговора с непонятным пришельцем. Автор, вернувшись в дом, находит там незваного гостя - призрака, который намеревается тут поселиться и работать домовым. Идет обмен мнениями, с претензиями и шпильками в адрес друг друга, наезды и извинения. Гость рассказывает о "правилах приличия призраков", о иерархии "существ" (король, духи, призраки, гоблины и т.д.), чем он намерен заниматься (шуршать, скрипеть дверьми, выть и пр.), хозяин высказывает свое "не совсем удовольствие" от того, что его даже не предупредили о такой "лучезарной перспективе". Всё в лучших традициях английской поэзии нонсенса - ведь Кэрролл-Доджсон таки ж ее признанный классик. Заканчивается поэма довольно неожиданно - развязка заставляет автора повествования горько сожалеть об утраченных возможностях еще долгие годы...
Далее объем этой очень небольшой книги (хотя и очень хорошо иллюстрированной двуцветными картинками) добивается стихотворениями: "Морская болезнь" (об отвратительности жизни на морском побережье), "Гайавата фотографирует" (посвященная неудачному фотосеансу пародия на размер самого известного сочинения Лонгфелло - в эпиграфе автор постулирует, что кто угодно про что угодно может таким размером вирши клепать), "Меланхолетта" (об очень печальной барышне, все потуги рассмешить которую были тщетны), "Валентинка" (посвящена другу, который не увидел на лице друга бурной радости от своего прихода), "Считалка до пяти" (о девочках, которые выросли и остались старыми девами), "Poeta fit, non nascitur" ("Поэтами не рождаются, а становятся" - пародийный рассказ о том, как дед учит внука клепать вирши на скорую руку), "Безразмерная тоска" (о жестокой обиде автора на того, кто назвал его толстяком) и "Аталанта в Кэмден-Тауне" (о безуспешных попытках робкого вьюноша попросить руки девушки, которая "трэ эмансипэ").
В общем, Кэрролл - это Кэрролл, это не один раз (с "Алисой"), и не два (со "Снарком"), а "стабильность признак мастерства". Больше, короче, кэрролов всем нам, хороших и разных.