Русская армия, остзейский барон бьются с тобою, Аполион...
В своих "Записках" автор постоянно язвит над австрийцами за их педантизм и упрекает пруссаков в надменности и высокомерии, а также зовет себя русским и поминает "наши обычаи". Так сразу и не скажешь, что родился он в Эстляндии, носил баронский титул, и папа с мамой назвали его Вольдемаром Херманном. В российской истории он навсегда остался Владимиром Лёвенштерном, автором единственного (и уже указанного выше) сочинения, обессмертившего его имя.
Время, описываемое его мемуарами, охватывает первые 37 лет его долгой 81-летней жизни. Но почти всё страницы посвящены всего двум годам - 1812-му и 1813-му, причем более всего именно последнему. Хотя и до того рассказать было о чем - например, в 1809 году Лёвенштерн оказался в Вене, в которую вошла французская армия, и присоединился в качестве волонтера к свите Аполиона, поучаствовав в знаменитом сражении у Ваграма. Увы, это сыграло с ним потом самую дурную шутку - когда по возвращении в Россию царь предложил ему вернуться на службу сразу в гвардию, тот сразу не согласился (а почему - прочитаете в воспоминаниях), и Александр I подумал о нем плохо.
Настолько плохо, что когда в 1812 году, движимый патриотизмом и унылой бедностью (ибо буквально спустил в карты приличное состояние) барон таки вернулся на службу и стал адъютантом Барклая де Толли, его при первом же удобном случае обвинили в шпионаже в пользу Аполиона и едва не услали в Пермь или Казань. Спасло заступничество московского генерал-губернатора Федора Растопчина, Лёвенштерн вернулся в армию и успел поучаствовать в Бородинском сражении, после чего продолал служить при главной квартире, уже адъютантом Кутузова. Но наградой за все подвиги, который автор щедрой рукой себе приписывает (свято следуя заповеди св. Мемуара "сам себя не похвалишь - никто не похвалит"), была отмена представления его к ордену св. Георгия 4-го класса (за Бородино) и производства в два чина - подполковника и полковника. Дескать, "Мое Величество, произошла ошибка" - царь знать не желает о заслугах этого Лёвенштерна...
Тут автор прав - у кого угодно руки бы опустились. Не помог даже Кутузов - помер. Всё пришлось начинать сначала в 1813 году - идти под начало генерала Винцингероде и командовать летучим партизанским отрядом из двух полков казаков. И здесь вступает в дело главное правило партизана... совпадающее с главным правилом мемуариста. Отряд Лёвенштерна на страницах "Записок" рвет саксонскую, вестфальскую, датскую и французскую кавалерию и пехоту, даже гренадеров гвардии, в любых пропорциях и количествах. Его казаки и на конях, и в пешем строю, и с ружьями наперевес - просто чудо-юдо-богатыри. А также наш партизан добывает столько добра и денег, что в перерывах между походами и боями ведет жизнь скучающего миллионера. Попытки же наглых и высокомерных пруссаков наложить лапы на его добычу кончаются вообще в духе плутовских романов... Впрочем, автору удается вернуть себе чин подполковника (а в 1815 году - и полковника), а также таки получить в декабре 1813 года св. Георгия 4-го класса. Так что, видимо, про ворох побед и головокружительных приключений не всё были хвастовство и похвальба.
Помимо захватывающих похождений, "Записки" полны и мимолетных, но метких личностных характеристик. Без острого и порой злого языка хороших мемуаров не сочинить - от автора достается Ермолову (главный враг), Толю (за характер), Остерману-Толстому (за тупость), Паулуччи (за сумбур), Винцингероде (за некомпетентность), Фигнеру (за кровожадность), Сергею Воронцову (за безалаберность), Ренни, Пренделю, Юрковскому и прочим героям, уже совсем малоизвестным. Впрочем, на похвалы Лёвенштерн тоже щедр, подчас неожиданные - Барклаю, Воронцову, Чернышову, Ланскому, внезапно принцу Шведскому Карлу Юхану, который Бернадот, и пр. Нет, конечно, и на их солнцах он видит пятна, однако "в целом сияние затмевает"... В общем, скучностью и политкорректностью мемуары его точно не блещут.
Всё вышеописанное и делает довольно объемные (овер 500 страниц) "Записки" ценнейшим источником по 1812 году и увлекательным чтением. Пожалуй, в моем личном рейтинге они потеснили со второго места Клаузевица (или Ермолова - всегда было ХЗ, кто интереснее). В общем, если хотите знать "неприлизанную" историю 1812-1813 годов - читать обязательно.
Время, описываемое его мемуарами, охватывает первые 37 лет его долгой 81-летней жизни. Но почти всё страницы посвящены всего двум годам - 1812-му и 1813-му, причем более всего именно последнему. Хотя и до того рассказать было о чем - например, в 1809 году Лёвенштерн оказался в Вене, в которую вошла французская армия, и присоединился в качестве волонтера к свите Аполиона, поучаствовав в знаменитом сражении у Ваграма. Увы, это сыграло с ним потом самую дурную шутку - когда по возвращении в Россию царь предложил ему вернуться на службу сразу в гвардию, тот сразу не согласился (а почему - прочитаете в воспоминаниях), и Александр I подумал о нем плохо.
Настолько плохо, что когда в 1812 году, движимый патриотизмом и унылой бедностью (ибо буквально спустил в карты приличное состояние) барон таки вернулся на службу и стал адъютантом Барклая де Толли, его при первом же удобном случае обвинили в шпионаже в пользу Аполиона и едва не услали в Пермь или Казань. Спасло заступничество московского генерал-губернатора Федора Растопчина, Лёвенштерн вернулся в армию и успел поучаствовать в Бородинском сражении, после чего продолал служить при главной квартире, уже адъютантом Кутузова. Но наградой за все подвиги, который автор щедрой рукой себе приписывает (свято следуя заповеди св. Мемуара "сам себя не похвалишь - никто не похвалит"), была отмена представления его к ордену св. Георгия 4-го класса (за Бородино) и производства в два чина - подполковника и полковника. Дескать, "Мое Величество, произошла ошибка" - царь знать не желает о заслугах этого Лёвенштерна...
Тут автор прав - у кого угодно руки бы опустились. Не помог даже Кутузов - помер. Всё пришлось начинать сначала в 1813 году - идти под начало генерала Винцингероде и командовать летучим партизанским отрядом из двух полков казаков. И здесь вступает в дело главное правило партизана... совпадающее с главным правилом мемуариста. Отряд Лёвенштерна на страницах "Записок" рвет саксонскую, вестфальскую, датскую и французскую кавалерию и пехоту, даже гренадеров гвардии, в любых пропорциях и количествах. Его казаки и на конях, и в пешем строю, и с ружьями наперевес - просто чудо-юдо-богатыри. А также наш партизан добывает столько добра и денег, что в перерывах между походами и боями ведет жизнь скучающего миллионера. Попытки же наглых и высокомерных пруссаков наложить лапы на его добычу кончаются вообще в духе плутовских романов... Впрочем, автору удается вернуть себе чин подполковника (а в 1815 году - и полковника), а также таки получить в декабре 1813 года св. Георгия 4-го класса. Так что, видимо, про ворох побед и головокружительных приключений не всё были хвастовство и похвальба.
Помимо захватывающих похождений, "Записки" полны и мимолетных, но метких личностных характеристик. Без острого и порой злого языка хороших мемуаров не сочинить - от автора достается Ермолову (главный враг), Толю (за характер), Остерману-Толстому (за тупость), Паулуччи (за сумбур), Винцингероде (за некомпетентность), Фигнеру (за кровожадность), Сергею Воронцову (за безалаберность), Ренни, Пренделю, Юрковскому и прочим героям, уже совсем малоизвестным. Впрочем, на похвалы Лёвенштерн тоже щедр, подчас неожиданные - Барклаю, Воронцову, Чернышову, Ланскому, внезапно принцу Шведскому Карлу Юхану, который Бернадот, и пр. Нет, конечно, и на их солнцах он видит пятна, однако "в целом сияние затмевает"... В общем, скучностью и политкорректностью мемуары его точно не блещут.
Всё вышеописанное и делает довольно объемные (овер 500 страниц) "Записки" ценнейшим источником по 1812 году и увлекательным чтением. Пожалуй, в моем личном рейтинге они потеснили со второго места Клаузевица (или Ермолова - всегда было ХЗ, кто интереснее). В общем, если хотите знать "неприлизанную" историю 1812-1813 годов - читать обязательно.