Император всероссийский Петр Первый любил послушать классическую музыку - "Голуби летят над каталажкою", "Владимирский острог" или "По тундре, по почтовому тракту". Обычно их исполнял ансамбль песни и пляски стрельцов Разбойного приказа, но иногда душа просила чистого звука - и тогда князь Григорий Ромодановский пригонял из острога Преображенского приказа каторжников-скоморохов, пойманных и осужденных за похабные частушки. Но сольные партии на губной гармошке всегда исполнял любимый царский шут-карла Павел Последнев. Как-то раз каторжники пели на приеме в честь французского посла, графа де Ля Фер. Иностранцу очень понравилось, и он спросил, о чем песня. "У боярина на заднем дворе пруд откопанный, там растет камыш, в ем бесстыжая дворовая девка боярского сына подцепила и на свадьбу развела", - объяснил Последнев. Француз попросил списать ноты и увез песню на родину. А спустя полгода в Санкт-Петербург приехала с гастролями труппа королевского театра "Ля Шансон" с популярнейшим мега-хитом "Il y a un étang noir dans le parc du comte". Публика слушала с восторгом, а в "Ведомостях" вышла заметка под заголовком "А вот у нас так не умеют!". И только Последнев был недоволен: "Ля, вверхнее ля запороли, ироды нерусские!"