December 7th, 2014

Терситея (продолжение)

Хуже всех поступил Менелай (скорее всего, будучи в постоянно взвинченном состоянии, его нервы просто не выдержали), который начал кричать, что покойник не заслужил достойного погребения, и его надо выкинуть на потраву псам и коршунам. Тевкр, никогда прежде не показывавший особой решительности, внезапно схватил царя Спарты за шиворот и вытолкал взашей из палатки, а потом стал дерзить Агамемнону. Сбежались многие вожди, Менелай бился в истерике снаружи, Агамемнон потел и наливался кровью, готовясь снова зареветь, как бык — короче, назревал крупный скандал с непредсказуемыми последствиями.
Но тут заговорил Одиссей, ловко выворачивая слова — его, дескать, никто не заподозрит в особой любви к покойному, но поскольку тот был прославленным героем и великим человеком, то даже он, Одиссей, будет настаивать, что такой герой нуждается в положенном ему погребении, каковой бы ни была его кончина. В итоге Агамемнон, пыхтя и с трудом выплевывая каждое слово, приговорил, что Аякса Теламонида похоронят, но не на костре, как павшего в бою воина, а в гробу, как самоубийцу. Что и случилось — величайший, после Ахиллеса (и намного его превосходивший в душевных качествах) герой Греции был зарыт в землю без особых почестей и без игр. Войско печалилось и роптало, троянцы, скоро обо всем пронюхавшие, ликовали — смерти Гектора, Пентесилеи и Мемнона вполне уравновешивались гибелью Ахиллеса и Аякса Большого.
Collapse )