December 1st, 2014

Знакомство с родителем



Александр Македонский, конечно, велик – ломай стулья, не ломай, но что вы знаете об его отце, который, не роди такого сына, так бы остался в истории как самый известный царь Македонии?
Александр, как известно, используя македонскую армию и ресурсы объединенной Древней Греции, отправился в Азию, разгромил державу Ахеменидов и завоевал почти половину известного тогда мира. Естественно, что без армии и Греции ему в лучшем случае пришлось бы начать с нуля, и добиться своего он смог бы, наверное, к глубокой старости – что трудно для человека, в реальности умершего в возрасте 32 лет. Так что вопрос, кто создал армию и объединил Грецию, получается далеко не праздным. А сделал это отец Александра, царь Филипп II Македонский (в их семье все были Македонские, кому удавалось сделаться царем), человек, практически жизнь положивший на создание армии и завоевание Греции.
И вот именно об этом человеке – книга Йена Уортингтона. Автор отличился умом и сообразительностью, не став писать свою работу сухим «научным» языком – стиль изложения доступный и легкий для восприятия, при том что никакие исторические факты не искажены, и вообще, книга остается научным сочинением. А уж писать есть о чем – в отличие от Александра, Филиппу македонское царство досталось в тот момент, когда армия была уничтожена в кровавом побоище (вместе с предыдущим царем), со всех сторон наступали злобные враги, а о завоевании Греции не мечтали даже самые смелые фантазеры. Македонцев считали дикими варварами, пасущими стада в горах, и многие греки их даже эллинами не признавали.
И вот буквально за пару десятков лет Филиппу удалось создать легендарную и непобедимую армию, подчинить своей власти соседей, затем соседей соседей, и, наконец, всю Грецию «на основах суверенной демократии», кроме спартанцев, которые сыграли в Неуловимого Джо. Ну а еще Филипп II очень бы понравился нашим управленцам – он любил отмечать «день менеджера», напиваясь до состояния «упал на пол», а до того устраивал драки и скандалы – например, один раз хотел лишить Македонию наследника Александра. Хотя в целом злым, в отличие от сына, не был – преобладающей чертой его характера всегда оставалась хитрость, и он давал врагам возможность уладить дело, «сохранив лицо».
И после всего этого (вы не поверите! честно-честно!) царь Македонии захотел отправиться в Азию и воевать с державой Ахеменидов. Получилось бы у него так же, как у сына – большой вопрос, ибо Филипп был убит, и тайна его смерти – запутанный политический детектив, так и не имеющий до сих пор разгадки. Не исключено, что руки приложили как раз таки жена и старший сын…

Оригинал тут.

Нехорошие самарцы на Крымской войне



Не прошло и 60 лет с момента присоединения Крыма к Российской империи, как просвещенные европейские державы решили объявить по этому поводу войну. Основной удар западного империализма, помимо Крыма, должен был быть нанесен, естественно, по совсем недавно образованной Самарской губернии.
Именно так объяснил политический момент губернским чиновникам присланный из Санкт-Петербурга тайный советник, имевший полномочия набрать в Самаре и окрестных городах ополчение. Опубликование этой новости вызвало подъем энтузиазма и наплыв добровольцев на пункты записи ополченцев, быстро, впрочем, иссякший после известия о том, что формирование диванной роты завершено – ее и так решили развернуть сперва в батальон, а потом в полк из-за огромного числа желающих специалистов. Положение не спасло и расширение пропагандистского взвода до дивизиона – всё равно в него не попали все желающие. Зато пластунская бригада, казачий полк и артиллерийская батарея так и не получили ни одного добровольца до тех пор, пока с утреннего поезда не сошла толпа ногайцев, киргизцев и таджикцев, которым было всё равно, строить ли дома, ремонтировать дороги или вступать в ополчение – лишь бы платили.
Поскольку пехоту, кавалерию и артиллерию решено было временно бросить на возведение объектов всемирного турнира по русским шашкам – шашкион, гостиницы, скоростной трамвай вокруг города для увеселения туристов, и пр. – в бой сразу отправили только диванную бригаду с пропагандистским дивизионом. В первой же интернет-сессии они разгромили все войска противника, захватили Лондон, Париж и Нью-Йорк и отчитались перед начальством о полной победе. Каково же было их удивление, когда из международных новостей они узнали, что, по словам представителей диванных войск НАТО, то место, где была Самара, уже покрылась радиоактивной плесенью от кислотных дождей. Диванщики и пропагандуны кинулись в чаты и каменты, где и увязли в бесконечных побоищах.
А чем закончилась для Самарской губернии Крымская война – доподлинно неизвестно, потому что в областной библиотеке из книжки «В суровых боях: Самарское ополчение на Крымской войне 1854-1856» какой-то нерадивый студент вырвал последние страницы. Остается надеяться, что наши земляки лицом в грязь не ударили.

Оригинал тут.

Нехорошие самарцы: Александр Пушкин



Самарцев всегда беспокоило то, как относилось к их городу солнце русской поэзии Александр Сергеевич Пушкин. Сомнения зародились у них тогда, когда на коллективное ходатайство написать о Самаре какое-нибудь красивое стихотворение, размещенное на Facebook’е и Twitter’е, поэт ответил просьбой Вконтакте прислать с оказией 500 рублей. В городской казне тогда было всего 364 рубля, которые откладывали на ежегодный фестиваль кумыса – их и решили послать Пушкину. Ногайцы тогда сильно обиделись и откочевали в Оренбург – это был второй Великий уход ногайцев (первый был тогда, когда они уходили в Саратов за купонами на скидку в «Пятерочке»).
Время шло, но никакого ответа от Пушкина не было. Все попытки позвонить ему в приемную заканчивались тем, что секретарь отвечала «у Александра Сергеевича важное совещание с царем». Особенное подозрение вызвала срочная телеграмма с просьбой выслать дополнительно 38 рублей 40 копеек серебром в Кисловодск до востребования. Деньги отослали (в том году хорошо пошла нажористая стерлядь), но решили заслать в Санкт-Петербург ходоков, чтобы они поглядели, насколько продвинулась вперед работа по сочинению стихотворения о Самаре.
Визит бородатых мужиков в лаптях с утра пораньше застал солнце русской поэзии врасплох. После того, как из квартир выбежали какие-то растрепанные девки, ходоки смогли проникнуть внутрь и увидели творческий беспорядок, особенно на столе, который был завален игральными картами, портретами красавиц в неглиже и долговыми расписками. Где-то глубоко под бумагами, в самом пыльном углу Пушкин отыскал пожухлый листок, на котором было выведено: «Ах, Самара-городок, беспокоюсь чой-та я», и более ничего.
Почесав бороды, подмышки и зады, самарцы пошли в пивную (пытавшегося набиться за их счет поэта не взяли) и там, посовещавшись, решили, что «на Пушкина нонче никакой надежды нет, Пушкин нонче не торт». Денег, увы, вернуть вряд ли удастся, но «чо уж тут поделаешь, такая оказия приключилась». После чего, выпив по второй, мужики пошли обратно на квартиры к поэту и забрали у него листок, проигнорировав громкие просьбы «дайте хоть пять рублей, ироды!». Уже в дверях на вопрос Пушкина, куда же они теперь пойдут, старшой важно и солидно произнес: «К Лермонтову, Михаилу Юрьевичу!»

Оригинал тут.