November 25th, 2014

Жизнь и удивительные приключения Британского Раджа (первая кровь)

Во всем виноват Хайдар (1-я Майсурская война)

Итак, после успешного завершения все трех Карнатикских войн британская Ост-Индская компания (как ни парадоксально) твердо обосновалась в Бенгалии. В самом же Карнатике ей по-прежнему принадлежали "Мадрас и небольшие окрестности". И как только были окончательно побеждены и загнаны под лавку французы, по соседству появился новый и опасный враг.
Махараджи Майсура из рода Водеяр "давным-давно", то есть с 1399 года, считали себя вассалами империи Виджаянагар, а потом независимыми правителями, но достоверные сведения об их династии появляются лишь в начале XVII века, когда они захватывают Серингапатам (Шрирангапатну) и делают его центром своих владений. Несмотря на "оплот индуизма", в него проникает масса мусульман из соседних государств - в основном они занимались коммерцией и служили в армии. Как, например, сын погибшего на войне командира Хайдар Али (1721-1782). Как в следствие боевых заслуг, так и используя полезные связи, он сделал карьеру, участвуя во время Карнатикских войн в боях на стороне французов. После серии сложных интриг, мятежей и столкновений с бывшими друзьями и покровителями, Хайдар достиг положения командющего армией и фактического правителя Майсура - при "остававшемся" номинальном махарадже (Хайдар считал себя большой шишкой среди мусульман, претендуя на происхождение от курайшитов и родство с халифом Абу Бакром, но в стране, где большинством населения были индусы, этого было маловато) он обьявил себя сразу и ханом, и навабом (эти два титула присвоил ему махараджа), и султаном, и с 1761 года распоряжался внутренней и внешней политикой страны по своему усмотрению.
Collapse )

Секреты императора (Страшная месть - 3)

Мы любим лук, жареный в масле,
мы любим лук - он не для сук!
Мы любим лук, жареный в масле,
мы любим лук, мы любим лук!

Вперед, камарад, вперед, камарад,
вперед, вперед, вперед, камарад!
Вперед, камарад, вперед,
вперед, вперед, вперед!

Один лишь лук, жареный в масле,
нас превращает он во львов,
один лишь лук, жареный в масле,
один лишь лук, без дураков!

Фиг, а не лук вам, собаки-австрийцы,
фиг, а не лук для этих псов!
Фиг, а не лук вам, псы-кровопийцы,
фиг, а не лук вам со всех концов...

Его Величество император французов с недовольной гримасой потребовал от дежурного офицера, чтобы "эти горлопаны" орали свои песни подальше от его палатки, потому что от них у него начинается мигрень. Лейтенант конных гвардейских егерей пулей выскочил наружу и кинулся искать генерала Мишеля, командира первой бригады пехоты Старой гвардии - с недавних пор лишь он один мог утихомирить пеших гренадеров 1-го полка, которые могли облаять и послать подальше даже маршала Франции, потому что "всё и так катиться в жопу, и хватит с нас этого дерьма!".
Его Величество император французов вернулся к разговору с Лелорнем д'Идевилем, обладателем комичного женско-мужского имени Элизабет-Франсуа и главой его шпионской канцелярии. Тот делал свой ежедневный отчет, сообщая все достойные (с его точки зрения) упоминания для Его Величества императора французов происшествия.
- Неприятная весть, сир - мы потеряли хорошего агента, полковника Мердье.
Его Величество император французов выразил свое крайнее неудовольствие и пожелал знать подробности.
- Нерасторопность других агентов раскрыла его легенду, и пруссаки собирались арестовать Мердье. Но он вовремя был мною предупрежден и готовился к побегу, причем напоследок раздобыл мобилизационные расписания формирующихся прусских корпусов, кои нам очень бы были полезны. Но буквально за несколько часов до ухода к нему вломился какой-то неизвестный и зарядил в грудь таким зарядом, что полковник вылетел на улицу, как пушечное ядро.
Его Величество император французов заявил, что это полная чушь, противоречащая всем законам физики и баллистики. Д'Идевиль пожал плечами.
- Я бы тоже в это не поверил, но у меня тут показания пяти очевидцев, собранные другим агентом, которые утверждают, что видели всё это собственными глазами.
Его величество император французов заявил, что у него нет времени на ерунду, и приказал перейти к иным новостям. Лелорнь переложил бумаги в папке и продолжил.
- Капитан велитов герцогини Тосканской Ракалья справился с поручением и привез дипломатические бумаги из фюрстентума... (Его Величество император французов сделал раздраженное замечание, что терпеть не может "всех этих немецких слов") из княжества Унтерганг-Обергангена, от князя Лиудольфа-Станицлауса, в которых тот заверяет Ваше Величество в своей неизменной преданности.
Его Величество император французов пробурчал, что в заднице видел преданность князя фон дер Унтерганг-Обергангена, главное, чтобы крепость и переправа через Эльбу оставалась под контролем для "Броска змеи". Элизабет-Франсуа согласно закивал и заверил Его Величество императора французов, что для пущего успеха операции гарнизону замка уже отправлены подкрепления.
- Осмелюсь доложить еще один пикантный момент. Ракалья в своем рапорте не упомянул, но от других агентов достоверно известно, что у него произошел инцендент с одной актрисой, которой он домогался, и которая его отвергла так жестко, что даже дала канделябром по голове...
Его Величество император французов заявил, что у него нет времени и желания слушать рассказы про офицерские блядства, и если на сегодня более важных сообщени нет, то аудиенция окончена. Элизабет-Франсуа Лелорнь д'Идевиль захлопнул папку, поклонился и вышел из императорской палатки.
Песни горлопанивших гренадеров раздавались уже гораздо дальше и были едва слышны...

Терситея (продолжение)

Когда я прибыл в Авлиду и услышал это, то тут же призвал Артемиду (для этого всегда достаточно было зарезать какое-нибудь не очень большое животное; она общалась со мной, потому что это ей нравилось, и размер жертвы значения не имел) и спросил, что она творит? Ифигения, которую я увидел тут, в лагере, была прелестной девушкой, чистой и прекрасной — что за кровожадное намерение убить ее? Артемида снова треснула меня черенком лука по лбу и терпеливо объяснила: тщеславный Агамемнон обещал Ифигению в жены Ахиллесу, эту милую девочку этому неуравновешенному и злому прирожденному убийце (со временем я убидился в правдивости этих слов). А она достойна лучшей участи, и потому во время жертвоприношения Артемида заменит ее на лань, а девушку перенесет в Тавриду — к скифам, которые богиню охоты почитают и для которых данная ею царица станет священной правительницей. Ну а еще это навсегда поссорит Агамемнона с Ахиллесом, потому что война должна быть долгой и упорной, а не быстрой и легкой, но это уже воля не ее, Артемиды, а самого Зевса.
Всё так и случилось. Агамемнон было уперся — и дочь жалко, и гневать Ахиллеса боязно. Одиссей тогда пошел на подлог — написал жене царя Микен от имени мужа, что Ифигения должна срочно сыграть свадьбу с Ахиллесом, иначе тот отказывается идти на войну. И Клитемнестра ему поверила, прислав дочь в Авлиду.
Тем временем войско умирало от скуки (с этой напастью справился Паламед, придумав игру в кости — и с того дня словно лихорадка сразила греков, играющих от света до света), а потом от мора — Артемида решила подстегнуть мучившегося совестью Атрида. Всё-таки для них, богов, жизнь простых смертных, не царей или героев, вообще не значила ничего, кроме игрушек, с которыми они обращались, как им заблагорассудится.
Collapse )