February 17th, 2014

Революция в двух томах с моралью



Великую французскую революцию начали дворяне, причем не из самых бедных. С революциями так всегда – начинают их наиболее образованные и имущие, ибо у них в руках реальные рычаги власти. Французские аристократы, или по-ихнему, по-французски XVIII века, «нобили», были возмущены до глубины души – финансовые советники короля предложили ему, дабы страна вылезла из глубочайшей долговой ямы, обложить налогами дворян и духовенство. Будь на троне Людовик XIV или даже Людовик XV, он бы так и сделал. Но их нерешительный потомок Людовик XVI решил впервые за 150 лет созвать парламент – Генеральные Штаты. У него-де есть полномочия вводить чрезвычайные налоги и вообще ставить всё с ног на голову. А король как бы и ни при чем…
Так вот нобили – кузен короля герцог Орлеанский, граф Лярошфуко, братья Ламеты, маркиз Лафайет и др. – решили, став депутатами Штатов, показать королю фигу. И превратили Генеральные Штаты в Учредительное собрание, которое будет заседать постоянно и примет Конституцию. Чтобы, понимаешь, король своими прихотями больше не доводил страну до ручки, да и чтобы на уважаемых людей ручку не подымал. Людовик XVI посомневался, но злые и голодные мужики захватили Бастилию, а злые голодные тетки пришли в Версаль и побили пару охранников и стекол во дворце. Пришлось уступить…
Все довольны и счастливы среди «нобилей». Но, по закону революций (люди в XVIII веке еще не были в курсе, ибо революций пока было мало), паровоз на первой же станции тормозить не будет. В Учредительном собрании появились «люди второй волны» – идеалисты (и так уж сложилось, что они были уже не дворяне и толстосумы, а ученые, писатели и адвокаты – народ помельче). Поскольку самые яркие из них были выходцами с юга, из департамента Жиронда, их назвали «жирондистами». Для них конституция была не гарантией на мирное и беззаботное существование в будущем, а (внимание!) средством сделать всех людей счастливыми. Они долго, много и красиво говорили (не забываем – писатели и адвокаты!) о свободе, равенстве и братстве, и голодные мужики с тетками прониклись и поверили им.
Но мужики и тетки устроены не как адвокаты – они не умеют говорить, и склонны действовать, причем в основном разрушительно. Сказали свобода и равенство – значит, надо вломиться в королевский дворец, перебить швейцарскую гвардию, надеть на короля красный колпак и заставить пить вино и орать «революционные» песни. Иностранные враги вторглись в страну и движутся на Париж – надо вломиться в тюрьмы и перебить всех посаженных туда ранее аристократов, ибо все они – проклятые шпионы. А потом им понадобятся в отрубленном виде уже головы короля с королевой…
Жирондисты и не рады такому повороту, идеалы рассыпаются перед лицом разбушевавшегося хама. Но их время закончилось – на сцену выходят новые лидеры. Семинаристы, шарлатаны, артисты, журналисты и памфлетисты, все те, кто умел «зажигать» голодных мужиков и теток и знал, как ими управлять – «якобинцы»…
Итого, я попытался вкратце пересказать два тома широко известного (в узких кругах) сочинения «История жирондистов» французского поэта (именно!) и политика XIX века Альфонса Ламартина.