September 24th, 2011

Тиранцы, скандинавцы, старые темы и баттл

Флокк - это одна из форм скальдической поэзии (Гугл). В нем есть кеннинги (там же)...

БАЛЛАДА О ТИРАНАХ МИНУВШИХ ВРЕМЕН
 
Mon prince, народу нынче пропасть,
и каждый третий – идиот.
Где те, кто, будто резки лопасть,
кромсали подлый сей народ?
Не тот пошел теперь деспóт:
где добродетели пример,
носитель пудры и кюлот –
Максимильян де Робеспьер?
 
Где Цезарь – Юлий и Тиберий?
Нерон, посредственный поэт,
но как тиран – герой поверий?
Калигула? Простыл и след.
Sic transit… Никого уж нет
из корифеев жестких мер.
Где Тамерлан, носитель бед?
Максимильян де Робеспьер?
 
Ржавеют ныне гильотины,
давно уже не слышен крик
того здорового детины,
что топором махать привык.
Где ныне славный Людовик
Однодесятый? Изувер
где Альба, грозный временщик?
Максимильян де Робеспьер?
 
Mon prince, тиранов боле нет,
но все ж порой из-за портьер
мелькнет злопакостный скелет –
Максимильян де Робеспьер.

ФЛОКК
 
Князь, в битве смел,
в конь-моря сел.
Отплыл из Гард
ломец оград.
Барс бурь скрипел,
скальд песню пел –
дар Трора он
загнал в полон.
 
Луч ливня стрел
в руке горел.
Был Бальдр битв храбр.
Летел корабль
сквозь стан угрей
стрелы быстрей.
Гусь битв кричал,
ветер крепчал.
 
Враг ведал путь –
не дал уснуть.
был тинг мечей
торгов бойчей.
Муж моря ран
стал весь багрян:
от ран росы
мокры усы.
 
НОВАЯ ПЕСНЯ НА СТАРУЮ ТЕМУ
 
Сир, в тиши паркетных залов
вырастает только лень,
склоки мелочных скандалов,
ложь, да дамская мигрень.
Мой язык не тоньше бритвы,
не острее топора…
Я не мастер честь молитвы –
сир, в поход давно пора!
 
Враг жиреет на покое
и за мир поклоны бьет,
тот, кто раньше был героем,
отрастил себе живот,
побледнел от мягких спален
без ночевок у костра,
разве вепря что завалит…
Сир, в поход давно пора!
 
И со сталью мы железо
повенчаем, словно встарь;
кровь пускать – оно полезно,
утверждают, государь.
Ну, а если вам не дóсуг,
облепила грязь двора –
поменяйте меч на посох…
мне в поход давно пора!

КУНЕРСДОРФ
 
Ординарный гений, прусский könig Фриц,
строит сорок восемь тысяч прусских лиц.
Ординарный русский, Петр Салтыков
тысяч выставляет шестьдесят штыков.
 
Вновь косой атакой лезут немцы вверх
по холму, что назван ими же Мюльберг.
Холм захвачен. Правда, дорогой ценой –
русские вцепились в свой линейный строй.
 
Салтыков спокоен, словно истукан.
В центре обломился фридрихов таран.
Откатились немцы, устоял Шпицберг.
Генерал Румянцев был стальнее всех.
 
Легендарный Зейдлиц зря терзал коня –
русские воткнулись в землю, как броня.
Отгремели пушки, остывает пыл:
Салтыков остался, Фридрих отступил.