qebedo (qebedo) wrote,
qebedo
qebedo

Category:

Красный петух против черного петуха - 15

Техника государственного переворота (начало)

Ключевым условием плана мятежных генералов был переход на их сторону войск, расположенных в Марокко - наиболее боеспособной и ударной части испанской армии, имевших (хотя бы на уровне командиров и офицеров) боевой опыт Рифской войны и службы на беспокойной границе. Прежде всего это касалось контрактных (а не призывных) частей с более-менее постоянным кадровым составом - Корпуса регулярес, комплектовавшегося из марокканцев (зачастую - ветеранов Рифской войны, дравшихся против испанцев же), и Иностранного легиона.


Легионеры в летней полевой униформе, 1936-1939 (кликабельно)

Последнее формирование не стоит путать с одноименным французским - принципы комплектования и организация были абсолютно разными. Терсьо Экстранхерос (Иностранная терция), как первоначально была названа эта часть (также Марроканская Терция, просто Терция, и, наконец, Испанский легион) формировалась из испанцев - просто не срочников, а контрактников, к тому же служить должна была исключительно за пределами Испании (владения в Африке таковой не считались), потому, собственно, и Иностранная терция. Она состояла из нескольких бандер (подразделение числом более роты, но менее батальона), насчитывала перед началом войны примерно 11 000 человек и была проникнута "высоким корпоративным боевым духом", а из-за участия в подавлении Астурийского восстания республиканцы легионеров ненавидели. В свое время Терцией командовал сам Франко (он был даже первым командиром самой первой бандеры), а в 1936 году командиром одной из бандер был полковник Хуан Ягуэ Бланко, "антигерой" подавления восстания в Астурии (тогда он командовал отрядом регулярес и заслужил славу "вождя мародеров и палачей").

Увы, но в российских даже исторических книгах наибольшую известность среди легионеров получил их самый первый командир (1920-1923), основатель Терции Хуан Мильян Астрай и Террерос, человек, которого Рифская война превратила почти в половину человека (он лишился правого глаза и левой руки - и в ногу тоже был ранен, но ее сохранили, так что до классической формулы "однорукий, одноногий, одноглазый" он немного не дотянул). Типичный пример того, как пиар важнее фактов - превратившийся из-за ранений в агрессивного истерика и параноика, Мильян Астрай особой роли ни в мятеже, ни в войне не играл. Но его публичный срач 12 октября в университете Саламанки с "самым великим испанским философом всех времен" Мигелем де Унамуно и Хуго на тему "всех этих вонючих слишком ученых свиней надо убивать, резать, вешать и топить - они всё равно все красные!" (профессор отстаивал противоположные взгляды на "методы борьбы с оппонентами"), личная дружба с Франко и то, что после войны его сделали "испанским Геббельсом" (министром пропаганды, который затопил своим словестным инфернальным поносом Испанию) "сделали" Мильяну Астраю имя, которое добросовестно треплет теперь каждый, кто пишет о Гражданской войне...


Эмблема Испанского легиона

Принято считать, что мятеж начался уже вечером 16 июля 1936 года - восстал-де какой-то батальон регулярес в каких-то лос-йебенесах. Но утром 17 июля во всех городах Испанского Марокко заговорщики еще только приступали к действию. В Мелилье они собрались с утра в картографическом отделе штаба войск и назначили "час Ч" на 17.00, как и было предписано Директором. Однако среди них оказался предатель (что самое характерное - офицер-фалангист), который предупредил местную ячейку Республиканского союза, а те, в свою очередь, командующего Восточным военным округом Марокко генерала Мануэля Ромералеса Кинтеро. Полиция и солдаты окружили здание картографического отдела, но путчисты обнаружили решимость, а республиканцы - нерешительность. Запугав осаждающих тем, что вызвали по телефону местную бандеру Легиона (сражаться с ними солдаты и полицейские наотрез отказались и ушли), офицеры арестовали Ромералеса, объявили военное положение, подняли в ружье все войска, которые тут же схватили лидеров местных левых и профсоюзников, после чего "зачистили" рабочие кварталы, где довольно жидкие "попытки сопротивления были подавлены". Затем все "подозрительные лица" были арестованы по спискам (республиканские чиновники, левые, профсоюзники и "вообще все, кто за Народный фронт"), и начался их "методичный отстрел" - процедура, которая в ближайшие недели будет стандартной во всех городах Испании, которые занимали мятежники.

Премьер Касерес Кирога, которому сообщили, что "в Мелилье что-то творится", и который не смог дозвониться до Ромералеса, связался с командующим вооруженными силами в Испанском Марокко дивизионным генералом Агустином Гомесом Морато в Тетуане. "Какого хрена происходит в Мелилье? - Усё у порядкэ! - В каком порядке, там мятеж!" Штош Что ж, видимо, это и была карма республики - во главе войск в Марокко стояли идиоты, ибо Гомес Морато... сел в самолет, полетел в Мелилью "чобы разобрацца", где и был арестован путчистами прямо на аэродроме. Главным в Тетуане остался верховный комиссар протектората Марокко (глава гражданской администрации и второе лицо в иерархии после командующего) Артуро АльвАрес-Буилья ГодИно, который смог только запереться в штаб-квартире комиссариата - город (за исключением аэродрома - летчики остались верны республике, пока утром 18 июля регулярес не расправились с ними) уже перешел в руки путчистов-легионеров. Все республиканцы также были арестованы по списку. В Сеуте практически безо всяких помех власть взяли Ягуэ и его "бандерас". В Лараче на атлантическом побережье дошло до боя между путчистами и верными республике офицерами и активистами профсоюзов, но и там к вечеру 17 июля 1936 года мятежники победили. На Канарских островах генералы Франко и Оргас провели быстрый и бескровный переворот, после чего назначенный глава мятежников опубликовал манифест, написанный так, что никто ничего не понял - кроме того, что "испанские офицеры любят свою страну, а не правительство", и "после победы будет установлен новый порядок".


Испанский протекторат Марокко (вельми кликабельно)

В Испании никто еще ничего толком не понял - руководство ВСТ, НКТ и левых партий требовало "раздать оружие рабочим" и вывести всех ополченцев на улицы, премьер Кирога вяло отбивался, говоря, что "восстание только в некоторых районах Протектората, ситуация стабилизируется". Единственное, что было сделано - корабли ВМФ получили приказ выйти из баз в Эль-Ферроле и Картахене и идти к африканскому берегу, чтобы исключить возможность для путчистов переправиться в Испанию (к счастью, флот пока еще оставался верным республике - проникнуть в "морскую среду" заговорщики толком не смогли, да и, как обычно, матросы были намного более "революционно настроены", нежели солдаты). Однако "всё было зря" - 18 июля на сторону мятежа перешла Севилья. И случилось там всё, как в настоящей оперетте "про генералов в перьях"...

Севилья не считалась среди заговорщиков "нашим городом" - после путча Санхурхо в 1932 году гарнизон основательно "перетрАхнули", и он демонстративно в политику не лез. Потому по принципу "бери, убоже, что нам негоже" ответственным за восстание туда назначили Кейпо де Льяно, который никого там не знал и приехал в город на своем авто только 17 июля. В такой ситуации могла помочь разве что безграничная наглость, уверенность в себе и готовность на самые решительные действия - чем "наш герой" и был в избытке одарен от природы. Утром 18 июля он махая тросточкой явился в штаб гарнизона всего с четырьмя офицерами и поставил вопрос ребром: вы со мной, или против нас? Штаб во главе с командиром "колебался" и был весь посажен под арест - комната даже не запиралась на ключ, и Кейпо просто поставил капрала с винтовкой, приказав стрелять в каждого, кто выйдет. Затем "диктатор Севильи" (он сам себя назначил на эту пышно звучащую должность - а кого стесняться?) всего с одним адъютантом явился в казарму пехотного полка и, выяснив, что практически все офицеры остаются верны республики, арестовал их одного за другим (интересно, это стадо баранов хотя бы мекало?), пока не нашелся капитан, согласный командовать полком "во славу Испании".


Ополченцы-фалангисты на улицах Севильи (кликабельно)

Однако оказалось, что в полку в наличии всего 130 человек (видимо, большинство солдат тупо скрылись в разные стороны, чтобы переждать эти "странные дела"), и прибежавшие в казармы 15 вооруженных фалангистов особой погоды не сделали. Но тут пришло известие, сломавшее тренд - на сторону путчистов перешли Артиллерийские казармы, и уже скоро на площади у резиденции гражданского губернатора была развернута тяжелая артиллерия, после чего наложившие от страха кирпичей чиновники капитулировали. Насмотревшись на сие, на сторону Кейпо перешли гражданские гвардейцы - однако это заставило Штурмовую гвардию остаться верной республике, и все левые активисты бросились к штаб-квартире профсоюзов, где раздавали оружие (которого, увы, было мало-мало), и принялись строить баррикады в рабочих предместьях (нашли время и сжечь 11 церквей вместе с фабрикой по производству шелка, чей хозяин был известным монархистом). Что не помешало Кейпо де Льяно вечером выйти в радиоэфир с первой из своих быстро ставших знаменитыми (и в чем-то даже культовыми) пространных монологов человека, разогретого алкоголем и чувством собственной важности, заявив, что "Испания спасена, а подлая чернь будет расстреляна!" (красоты и богатства испанского [не]литературного языка, использованные генералом для описания в деталях того, что будут делать с красными вожаками, на ближайшие три года раскололи страну на его ярых фанатов и тех, кто ненавидел "эту пьяную свинью")...


Tags: Век хыхацатый, Испанские петухи
Subscribe

Posts from This Journal “Испанские петухи” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments