Македония без МакедонскОВа - 18
Битва за полимеры
Летом 214 года Филипп снова собрал свой мега-флот из 120 лемб (на самом деле это показывает, что у него было всего 6000 солдат - это с ними он намеревался высадиться в Италии и победить Рим?) и отправился к берегам Иллирии. Захватить Аполлонию с ходу не удалось, и тогда македонянеотняли конфету у детей напали на город Орик, который не имел укреплений, да и густонаселенностью не отличался. Орикцы быстро сдались, но подложили коварную свинью - послали гонцов в Брундизий, которые громко стенали перед пропретором Марком Валерием Левином, а также намекнули, что почти все враги отправились осаждать Аполлонию.
Римские плывут
Войск у Левина было негусто - всего один легион (и в лучшем случае столько же частей союзников), причем 2000 человек он оставил в Брундизии, нельзя же совсем оголять военно-морскую базу в стране, где идет война с коварными семитами. С остатком сил и флотом он прокрался к Орику и захватил его, победив небольшой гарнизон. Тут же в город нОбижали посланцы из Аполлонии, прося ослобонить их, немощных и убогих, от богопротивного Филиппуса. Левин отравил на помощь 2000 союзников во главе с их (союзников же) префектом Квинтом Невием Кристой, который смог прокрасться в город незаметно для македонян. В Аполлонии Криста узнал, что воинство Филиппа ведет себя, как последние вахлаки - дозоров ночью не ставят и дрыхнут, аки суслики. Почто и набросился следующей же ночью на их лагерь.
Македоняне, "разбуженные смертью", принялись совершенно естественным и понятным способом разбегаться в разные стороны. Сам Филипп убег, в чем был, к кораблям. Осадные орудия, пожитки, лагерь - всё досталось торжествующим италийцам и аполлонянам. Хуже всего было то, что Левин вывел свои корабли в устье реки Аой (Аоос) и преградил македонскому флоту путь по морю. В такой ситуации царь проявил мужественный талант и талантливое мужество настоящего полководца - не побоялся сжечь корабли и отдрапнуть в Македонию по суше. Поход был триумфально провален, и более того - стало окончательно ясно, что если Филипп V и орел (или даже волк), то явно не морской.
Останки древней Аполлонии
В 213 году Филипп V одновременно лишился двух своих "старших любимцев", и по одному и тому же поводу. В Мессении, примкнувшей после Союзнической войны к Ахейскому союзу, царь открыто поддерживал аристократов против "народной партии", что уже несколько раз выливалось в междуусобные погромы. Очередной раунд разборок привел к тому, что "демократы" победили и изгнали своих противников. Филипп разозлился и послал туда с кораблями Деметрия Фарского, который смог добиться лишь того, что его там же и убили. Еще более разгневанный царь стал искать "отпустительного козла", и нашел его в Арате, с которым давно уже поругался - бывший глава Ахейского союза покинул двор после того, как его сын, Арат Младший, любовник Филиппа, порвал с "другом" из-за событий в Мессине (а потом еще и выяснилось, что "друг" наставлял ему рога с его женой) и жил "частным лицом". Но македонянин уже достиг "просветления тиранов", познав дао того, что любой умный и независимый от него человек вокруг - враг, и приказал обоих Аратов отравить. Перед смертью великий интриган и "разводила" философски заметил своему приятелю: "Вот она, расплата за дружбу с царями".
Сам же Филипп V в 213 году напал на Иллирию с суши, и "вот тут-то ему и поперло" - Аполлония и Диррахий (Епидамн) с римскими гарнизонами отсиделись, зато удалось захватить Дималлум и Лисс. А поскольку Аннибас-Ганнибалум в 212 году захватил Тарент, а карфагенский флот подкрадывался к осажденным Сиракузам, то римляне впервые всерьез озаботились "дрангом с оста". Поскольку особых резервов в истощенной мобилизациями и войной Италии не было, то Левину дали 30 кораблей и велели юзать дипломатию - он вплыл в этолийские порты (впервые нога вооруженного дикого римлянского варвара ступила на землю Еллады) и явился на собрание союза с предложением наброситься совместно на общего врага - Филиппа Македонского.
Аттал I Пергамский - тоже не любил Филиппа V
В Этолийском союзе шишку тогда держали антимакедонские ястребы Доримах и Скопас, которые склонили сограждан к старой-добройпограбиловке с пожогом войне с "тиранами елладской свободы". И это решение этолийцев стало "снежным комом" - в самое короткое время к альянсу примкнули все, кто не любил Филиппа V, а именно Спарта, Скердилаид Ардиэйский, Элида, Мессения и царь Пергама Аттал I. Македония опять очутилась против половины Греции, только на сей раз поддерживаемой еще и сильными, хоть и сильно занятыми в других местах, союзниками...
Летом 214 года Филипп снова собрал свой мега-флот из 120 лемб (на самом деле это показывает, что у него было всего 6000 солдат - это с ними он намеревался высадиться в Италии и победить Рим?) и отправился к берегам Иллирии. Захватить Аполлонию с ходу не удалось, и тогда македоняне
Римские плывут
Войск у Левина было негусто - всего один легион (и в лучшем случае столько же частей союзников), причем 2000 человек он оставил в Брундизии, нельзя же совсем оголять военно-морскую базу в стране, где идет война с коварными семитами. С остатком сил и флотом он прокрался к Орику и захватил его, победив небольшой гарнизон. Тут же в город нОбижали посланцы из Аполлонии, прося ослобонить их, немощных и убогих, от богопротивного Филиппуса. Левин отравил на помощь 2000 союзников во главе с их (союзников же) префектом Квинтом Невием Кристой, который смог прокрасться в город незаметно для македонян. В Аполлонии Криста узнал, что воинство Филиппа ведет себя, как последние вахлаки - дозоров ночью не ставят и дрыхнут, аки суслики. Почто и набросился следующей же ночью на их лагерь.
Македоняне, "разбуженные смертью", принялись совершенно естественным и понятным способом разбегаться в разные стороны. Сам Филипп убег, в чем был, к кораблям. Осадные орудия, пожитки, лагерь - всё досталось торжествующим италийцам и аполлонянам. Хуже всего было то, что Левин вывел свои корабли в устье реки Аой (Аоос) и преградил македонскому флоту путь по морю. В такой ситуации царь проявил мужественный талант и талантливое мужество настоящего полководца - не побоялся сжечь корабли и отдрапнуть в Македонию по суше. Поход был триумфально провален, и более того - стало окончательно ясно, что если Филипп V и орел (или даже волк), то явно не морской.
Останки древней Аполлонии
В 213 году Филипп V одновременно лишился двух своих "старших любимцев", и по одному и тому же поводу. В Мессении, примкнувшей после Союзнической войны к Ахейскому союзу, царь открыто поддерживал аристократов против "народной партии", что уже несколько раз выливалось в междуусобные погромы. Очередной раунд разборок привел к тому, что "демократы" победили и изгнали своих противников. Филипп разозлился и послал туда с кораблями Деметрия Фарского, который смог добиться лишь того, что его там же и убили. Еще более разгневанный царь стал искать "отпустительного козла", и нашел его в Арате, с которым давно уже поругался - бывший глава Ахейского союза покинул двор после того, как его сын, Арат Младший, любовник Филиппа, порвал с "другом" из-за событий в Мессине (а потом еще и выяснилось, что "друг" наставлял ему рога с его женой) и жил "частным лицом". Но македонянин уже достиг "просветления тиранов", познав дао того, что любой умный и независимый от него человек вокруг - враг, и приказал обоих Аратов отравить. Перед смертью великий интриган и "разводила" философски заметил своему приятелю: "Вот она, расплата за дружбу с царями".
Сам же Филипп V в 213 году напал на Иллирию с суши, и "вот тут-то ему и поперло" - Аполлония и Диррахий (Епидамн) с римскими гарнизонами отсиделись, зато удалось захватить Дималлум и Лисс. А поскольку Аннибас-Ганнибалум в 212 году захватил Тарент, а карфагенский флот подкрадывался к осажденным Сиракузам, то римляне впервые всерьез озаботились "дрангом с оста". Поскольку особых резервов в истощенной мобилизациями и войной Италии не было, то Левину дали 30 кораблей и велели юзать дипломатию - он вплыл в этолийские порты (впервые нога вооруженного дикого римлянского варвара ступила на землю Еллады) и явился на собрание союза с предложением наброситься совместно на общего врага - Филиппа Македонского.
Аттал I Пергамский - тоже не любил Филиппа V
В Этолийском союзе шишку тогда держали антимакедонские ястребы Доримах и Скопас, которые склонили сограждан к старой-доброй