qebedo (qebedo) wrote,
qebedo
qebedo

Category:

Всё то золото, что блестит - 6

Церемонии мадридского двора

Королевские резиденции, где бы они ни располагались, всегда отличались особенностями, присущими тем, кто их населял - испанскому двору. "Нигде более нет государя, который жил бы, как король Испании, все его действия и все его занятия всегда одни и те же, и совершаются день за днем настолько одинаковым образом, что кажется, будто король знает, что будет делать всю свою жизнь", - писал французский путешественник. Однако гримаса (она же ирония) истории состоит в том, что "железный испанский этикет" и "кастильская чопорная церемонность" не были национальной особенностью - мелочную регламентацию и "километровые" списки правил принесли с собой Хабсбурги, которые "нахватались" всего этого при дворе бывших герцогов Бургундских, наследниками власти каковых стали в Нидерландах.


Филипп IV, король-статуя

Первым "испанский этикет" развел при дворе Карл I (он же император Карл V), заслуживший репутацию как "самый великий мастер церемоний всех времен". Про его внука Филиппа III вообще сохранилась недостоверная легенда, будто он умер от того, что перегрелся, сидя у очага, но ни сам не мог попросить пересадить себя, ни кто-то из придворных не рискнул, ибо "перемещением королевского тела" заведовал дон Кристобаль Гомес де Сандоваль Рохас и де ла Серда, герцог де Уседа, которого внезапно в помещении не было (на самом деле Филипп III умер от последствий рожистого воспаления ноги, так что перегрев был явно не при чем). Но тоньше всех искусство церемонии отточил Филип IV, о котором писали, что "он придавал этому такое значение, что действовал и ходил с видом ожившей статуи. Его приближенные говорили, что, когда они разговаривали с ним, он никогда не менял ни выражения лица, ни позы. Он принимал их, выслушивал и отвечал им с одним и тем же выражением лица, и из всех его частей тела двигались только губы и язык".

Если так себя вели короли, то еще хуже приходилось королевам - ведь, помимо разве австриячек из тех же Хабсбургов, росших в вене в похожих условиях, они были иностранками и не воспитывались в таких строгостях. А первая жена короля Карла II, единственного наследника Филиппа IV, Мария Луиза д'Орлеан, вообще на почве ненависти к "удушающей испанщине" впала в депрессию, растолстела и померла в 27 лет (историк спорят - от аппендицита, или же от отравы). И было от чего толстеть - королеве запрещали оставаться одной (даже ночью с ней в одной комнате спали фрейлины), подходить к окнам, танцевать, устраивать приемы, одеваться по моде, оставить при себе фрейлин или хотя бы служанок-француженок... Единственное, что было можно (скрипя сердцем, испанцы разрешили, хотя морально осудили) - иметь двух попугаев, привезенных из Франции.


Мария Луиза, умершая от "депрессивного аппендицита"

Вот что. например, историк пишет о трапезе короля, публично устраиваемой раз в неделю (подобные же обеды устраивались и для королев - отдельно): "Преклонив колено, интендант (aposentador) дворца ждал, когда его повелитель сядет за стол. После того как прелат самого высокого ранга, служивший при дворе, благословлял пищу, король садился; рядом с ним стоял дежурный мажордом, державший в руке жезл — знак своего достоинства. Затем к своим обязанностям приступали стольничий, раздатчик хлеба и виночерпий, действия которых тоже строго подчинялись протоколу: всякий раз, как король желал пить, виночерпий шел за кубком, стоявшим на серванте, и открывал его, чтобы показать врачу, присутствовавшему на королевской трапезе; затем, закрыв кубок, он в сопровождении двух служителей и привратника дворца относил его королю и опускался на колено, передавая его монарху. Когда повелитель выпивал вино, пустой кубок возвращали на сервант, а раздатчик хлеба приносил салфетку, которой король вытирал губы. Похожая церемония сопровождала подачу каждого блюда. По завершении трапезы и после того, как королевский духовник воздавал благодарение Богу, подходил стольничий, чтобы убрать крошки, которые могли упасть на одежду короля". Даже общаясь с собственными маленькими детьми, Его Величество вынужден был "закрывать лицо, чтобы не рассмеяться".

Единственными людьми при дворе, кто мог нарушать правила этикета и открыто выражать эмоции, общаясь с королем или королевой зачастую запанибрата (не всегда, но "судя по настроению"), были шуты - королевские карлики. Их наряжали в пышные одежды, давали громкие имена (одного из карликов Филиппа IV звали дон Хуан Австрийский, как победителя при Лепанто, а другого - Барбаросса) и позволяли даже в меру пошло шутить. Правда, иногда возникали неловкие казусы: "Королева Мария Анна [фон Пфальц-Нойбург, вторая жена Карла II], совсем юная и недавно прибывшая из Германии, не могла удержаться от смеха, видя кривляния и слыша смешные речи одного из шутов. «Ей дали понять, что вести себя подобным образом королеве Испании не годится, что надо выглядеть более серьезной, на что она удивленно ответила, что не сможет вести себя иначе, если от нее не удалят этого человека, и что зря показали ей его, если не хотели, чтобы она смеялась»".


Диего Веласкес. Портрет придворного карлика Тириона Ланнистера дона Себастьяна дель Морра

Тем удивительнее при таком чопорном, церемонном и регламентированном дворе был странный обычай, поражавший всех иностранцев - публичное ухаживание (galanteo en palacio). Во время упомянутых выше еженедельных открытых обедов королевы молодые придворные имели право шептаться с ее фрейлинами - никто не смел прислушиваться к тому, о чем молодежь беседовала, никто не мог их прерывать и беспокоить, им даже позволялось в присутствии монархини (или монарха, если таковой вдруг появится) оставаться в головных уборах. Единственное условие - разговаривавшие всегда должны были оставаться на виду у королевы. Понятное дело, что такая шикарная для того довольно сурового века возможность молодых аристократов пообщаться друг с другом часто заканчивалась свадьбой - далеко не каждой девушке или юноше тогда выпадала возможность познакомиться с будущим супругом до брака.

Еще одной поразительной чертой испанского двора была "честная бедность". В отличие от соседей по ту сторону Пиренеев, жрущих пирожные, когда люди не имели хлеба, ибо кому бы из поставщиков в голову пришло не снабжать двор, даже если тот в долгах по макушку, испанские короли частенько не имели на обед даже хлеба - ибо уставшие давать в долг пекари отказывались снабжать Его Величество. Карл II, любивший рыбу, "ел только яйца, и снова яйца, поскольку у людей, отвечавших за покупку продуктов, не было ни реала, чтобы заплатить торговцам". А его интендант дворца Диего де Веласкес (потому что одними картинами, без государева жалования, штаны особо не поддержишь) жаловался, что "нет ни реала, чтобы заплатить за дрова для отопления апартаментов Его Величества". Такие вот воистину "блеск и нищета" Золотого века...

Tags: Испанское золото
Subscribe

Posts from This Journal “Испанское золото” Tag

  • Всё то золото, что блестит - 17 (финал сезона)

    Склеразм крадется незаметно... Завершая главу об инквизиции, Ваш слуга Альцгеймер обещал печальную историю религиозных репрессий, но следующая глава…

  • Всё то золото, что блестит - 16

    Весь мир - театр Иностранные путешественники отмечали особую любовь испанцев Золотого века к развлечениям. Например, к танцам - все люди всегда…

  • Всё то золото, что блестит - 15

    Во имя веры Испанские короли называли сами себя Их Католические Величества, из страны были изгнаны мавры и евреи, протестанту, если он не был…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments