Categories:

Олифантериада. Книга 3. Страшная месть - 9

Когда я пьян
а пьян я всегда
я не боюсь
никого никогда

не страшны мне черти
не страшен мне ад
меня не смутит
сатаны толстый зад

«Чего не напишут в трактирах на стене. Это еще хоть можно прочесть дамам... хотя и не всем», — задумчиво произнес Схерп, потянув из кружки темное пиво. 

«Написано по-французски, или по-немецки?» — спросил, отхлебнув из своей, Олифант.

«По-испански, — голландец улыбнулся, как росомаха, оскалив острые зубы. — И для тех, кто еще сомневается, приписано "карамба!"»

Олифант задумчиво поглядел на огонь в большом камине главной залы придорожного трактира, в котором они со Схерпом дожидались человека, который должен был провести их в Оберганген. 

«Лет пять-десять назад любой бы удивился — откуда в самом сердце Германии испанцы, царапающие что-то на стене в трактире. А нынче это никого не удивляет — португальцы, итальянцы, голландцы, швейцарцы, поляки, шведы, русские и прочие славяне большими толпами гуляют по матушке-Европе из конца в конец по воле сбесившегося корсиканца...»

«На философию потянуло, de heer brigadier?» - снова сверкнул улыбкой его спутник.

«Скажите, Схерп, а когда и почему Вы бросили служить французам и попали в полк де Ваттвиля, и зачем?»

Голландец снова отхлебнул пива, стерев языком с губ остатки пены.

«Как раз после того, как император стер с карты Европы мою родину. Король Людовик был неплохим человеком, хоть и его братом, и искренне хотел процветания своему королевству. Но корсиканец решил, что это преступление, и просто объявил мое отечество новым куском Франции, а маршала Дюмонсо отправил обратно в свою армию, понизив до дивизионного генерала. Маршал проглотил, а я не захотел... К тому же меня сильно ранили и взяли в плен, как раз полк де Ваттвиля, и узнав, что я не француз, предложили вступить в их ряды. Так что зрелое размышление и счастливый случай нашли друг друга». 

Очередная порция пива.

«Кстати, про Ваши дела мы там хорошо знали — как Вы надавали Шарпантье у Бланку-Негру, и про Аква-Фуэго, и про Велья-Морте...»

«Дела давно минувших дней, - спрятал лицо в куржку Олифант. - И что-то наш неизвестный друг задерживается».

При этих словах в трактир вошел коренастый мужчина, завернутый в плащ по самые брови, огляделся и припрыгивающей кавалерийской походкой направился к столу Схерпа и Олифанта, за который, не чинясь особо, и сел. Голландец посмотрел на него взглядом изучающе-предупреждающим, а британец — оценивающе-выжидательным.

«Карамба, дон Олифант! Пароля не будет, ибо вряд ли Вы успели забыть мою честную наваррскую рожу!»

Из-под распахнутого плаща на свет божий появились пышные усы и все прочие части лица улыбающегося во весь белозубый рот дона Бласа Вальмаседы.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded