А как вдоль по Шпрее, по Потсдамераллее, выгнали гусары пару тысяч лошадей. И покрылось поле, и покрылся берег сотнями порубленных французских медведей. Хох, ребята, хох — кайзер бошей лох! Сам фельдмаршал Блюхер нам отец и бог! «Если бы о шестом году они так лихо сражались, как нынче громко поют, то в Париже бы уже седьмой год как сидел король Людовик Осьмнадцатый», — саркастически заметил Макс, или Максим Максимович, как его звали российские сослуживцы, фон Бредов, перебирая очередную стопку служебных бумаг. С тех пор как завершилась его карьера по ту сторону фронта в ипостаси саксонского оберста фон Штирлица, остзейский дворянин получил чин уже полковника и был определен в штаб Северной армии союзников для работы с наиболее ценными и важными агентами. Его собеседник подошел к окну, в которое моросил мелкий дождик, и начал меланхолично что-то насвистывать, давая, тем не менее, своим видом понять, что внимательно слушает. Бредов продолжил, вынув из-под пресс-папье какую-то бумагу. «Так вот, доносят мне о странном и дерзком убийстве оберста фон Дранкеля. Ну, я-то уже знаю, что никакой он не Дранкель, а Мердье, внедренный в прусскую армию три года назад под чужим именем. Мы как раз собирались его прихватить и побеседовать по душам. А у меня совершенно случайно в архиве имеется формуляр на этого Мердье. Служил он в 177-м пехотном полку. И вспоминаю я, что о прошлом годе, когда был я в Берлине весной, случилась громкая история — двух капитанов того полка нашли в каком-то кабаке убитыми. Жестоко так — глотки перерезали от уха до уха. Дознаться тогда так и не смогли — говорили, Тугенбунд, да я не верил, эти болтуны только листовки по сараям бросать умели. А недели две тому притащили мне канцелярию походную того полка — партизаны немецкие наехали и почти весь его в капусту порубали. Особенно один отличился, в форме гусар Лютцова — человек двадцать зарубил, в основном из старослужащих, от остальных потом его еле отогнали. Так я справился — оба убитых были в 1805 году лейтенантами в роте, которой Мердье командовал как капитан. Рота сия участвовала в одном темном деле — набеге на поместье фрайхерра фон Тапферхерца. Болтали, что по личному приказу узурпатора — чем-то ему барон сильно насолил в прошлом. Всю семью перебили — барона, жену его, дочь и сына». «Сантиментальная история, в духе романов госпожи Ратклиф, — заметил собеседник. — Кто-то еще из офицеров участвовал в нападении?» «Да, и вот тут-то самое интересное, — оживился фон Бредов. — Некий майор Лолонуа, полицейский советник Магрэ, а командовал экспедицией бригадный генерал Шарпантье...» Собеседник перестал насвистывать «Британских гренадеров» (теперь стало отчетливо слышно, что это они) и удивленно посмотрел на своего визави. «Вот это поворот сюжета!» «Именно, Андрей Еремеевич, именно!» Бригадир Андрей Олифант удивленно вскинул вверх левую бровь...