Category:

Олифантериада. Книга 2. Сага об Олифанте - 10

«И ничего!» - Максимилиан фон Штирлиц развел руками в стороны.

Олифант и Мюнхгаузен сосредоточенно и почти синхронно почесали свои наморщенные лбы.

«Весь вчерашний день я его уговаривал и стращал тем, что в бумагах расстрелянного прошлой зимой за заговор и попытку мятежа генерала Мале нашли его имя рядом с именем Моро, который спешит нынче в ставку союзников, если не уже там. Двойная улика! Но он уперся, как баран: император-де знает мою преданность Франции и не поверит грязным наветам. Все эти бравые вояки становятся такими тугими на голову, когда дело касается политики – впадают в оцепенение и ждут, чем всё само собой закончится… Именно так этот проходимец Буонапарте и захватил над ними власть – позволил себе труд нагнуться, немного запачкаться и подобрать, пока Моро, Бернадот и прочие прекраснодушные республиканские бараны смотрели на него глазами с талер и мычали что-то нечленораздельное!»

Мюнхгаузен слегка пошевелился:

«Ну, нынешний кронпринц Шведский Карл Юхан, которого Вы знали как генерала Бернадота, скорее из тех, кто сидит под деревом и ждет, когда плод созреет и свалится прямо ему в руки. Если бы к нему пришли, как три года назад шведские офицеры, и сильно попросили – он бы, наверное, не отказался».

Саксонец (а на самом деле статский советник Макс фон Бредов, остзейский дворянин, «отпущенный» в Саксонию в 1805 году вместо пленного капитана фон Штирлица) нервно дернул руками, изображая что-то вроде безразличия, и продолжил рассказывать о том, как ему не удалось заставить Шарпантье нарушить свой долг и присягу:

«А я на волоске, меня уже почти поймали в ставке корсиканца, я чудом смог уйти. Депеши, посланные в части о моем разоблачении, уже наверняка в штабе Даву, и он вот-вот перешлет их Шарпантье. В общем, не было совсем времени на тонкую игру. Пришлось скрыться».

Олифант постучал пальцами по крышке походного стола.

«Однако день мы смогли выиграть и сильно окопались, так что вряд ли он рискнет атаковать ночью. Но с рассветом, как только сможет вступить в дело артиллерия, нас раздавят».

Мюнхгаузен снова дернулся.

«Мы можем отойти сейчас, под покровом темноты, и далеко оторвемся к утру».

Олифант покачал головой.

«У меня приказ – оборонять Шаушпиленбург до получения распоряжений. Всеми способами. Приказа отступать не было. Так что единственный выход для кадрового офицера из этой ситуации – геройская смерть в бою, либо ранение на поле боя же и плен. Кстати, Вы, как еще не принимавший присягу, то бишь остающийся в гражданском чине, можете нас покинуть без ущерба для своей чести».

Мюнхгаузен гордо выпрямился и растопырил плечи, словно вешалка в гардеробной:

«Как раз фамильная честь Мюнхгаузенов цу Шаушпиленбург не позволяет мне этого сделать. Умереть – так умереть, хотя, признаюсь, я буду стремиться к ранению и плену».

Штирлиц нервно хохотнул:

«Как раз Вас в плен не возьмут: как не принявший присягу Вы для Шарпантье – повстанец, то бишь бандит, и он Вас повесит. Как и меня – шпионов кадровые офицеры вешать обожают и мало с ними церемонятся. Хотя он может предпочесть отправить меня к Даву, или сразу к своему императору. Как почетный трофей. Но они, в итоге, сделают то же самое».

«Господа, мы немного не о том продолжаем разговор…» - возвысил голос Олифант, но всё, что он хотел сказать после того, было прервано стуком в дверь, после которого почти сразу в тесную каморку ввалился парень в красном мундире, пузырившемся у него на спине и груди.

«Господа офицеры, он к вам!»

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded