qebedo (qebedo) wrote,
qebedo
qebedo

Изнанки фрянок и прочие прелести войны

Что ж, книжка почти дочитана, и можно, по крайней мере, выделить несколько наиболее сочных моментов...



Автор из тех, кто любит "рубить правду-мать", но поскольку хитер и умен, никого банально не ругает и не обвиняет в громких преступлениях, а пользуется "мимолетным наброском", парой фраз, двумя-тремя словами, которые "сильно вытемняют светлые образа". Например, один из его "любимых антигероев" - Милорадович, и он удостаивается таких эпитетов, как "утверждали, что он храбр, но на сей раз в этом убедиться не удалось", "как всегда, с появлением его воцарился беспорядок" или "при нем вечно толкались пустые люди и всякая сволочь". Куда более интересны и "многогранены" портреты великого князя Константина (большого самодура и дитя), генерал-квартирмейстера Толя ("любителя немцев и родни", который, тем не менее, отдавал должное чужим заслугам), цесаревичева воспитателя Куруты, начальника главного штаба Волконского и пр., с которыми сводила Николая Муравьева служба.
А служба у него была не совсем обычная - он "исполнял по квартирмейстерской части", то есть занимался в теории проводкой, расстановкой и расположением на квартиры войск, а на практике - вообще чем придется. В его описании служба сия выглядит едва ли не сложнейшей в армии, и скорее всего оно было так, ибо размытость и широта полномочий на деле оборачивались бесконечными трудами, не всегда имевшими не то чтобы вознаграждение (весь 1812 год Муравьев промотался прапорщиком, ибо судьба дала ему злого и сучного начальника) - часто и обычного смысла. Физические и моральные силы доходили до такого предела, что, например, младший брат автора Михайла (будущий Муравьев-Виленский) искренне радовался, получив тяжелую (врачи называли ее смертельной, но обошлось в итоге) рану при Бородине, ибо она освобождала его от тягот службы, исполнять каковую он уже не чувствовал себя в состоянии.
Но помимо смачных описаний тягот (начинающих настоигрывать на теме "вот какие зверства творились с пленными и умирающими французами" - почему-то все авторы воспоминаний о 1812 годе были уверены, что кроме них об этом никто не напишет), есть много моментов интересных, забавных и выставляющих банальные и давно известные вещи с других сторон. Как то, аттестуя "цвет офицерства" Лейб-гвардии уланского полка, автор помимо того, что называет всех горькими пьяницами (ну, кого это в российской армии удивляет?), еще и минимум о четырех-пяти добавляет - "от заразительных болезней нос его слегка промялся", или попросту "вечно страдал от фрянок" (сифилитические нарывы).
Еще одно "расширение смысла" - рассказ о взаимоотношениях в походе 1813 года русских, пруссаков и австрийцев. Австрийцы всех ненавидели и в каждом селе считали долгом "союзных" фуражиров избивать, а то и прибивать, причем солдаты часто приходили "на помощь" пейзанам. Русские же не оставались в долгу и лезли в драки, а пруссаки всегда "впрягались" за них. Но когда "камарады" после "подвигов" обмывали "успехи", россияне, напившись, "докапывались" и до пруссаков, устраивая и с ними драки.
Таких моментов в книге много, что и делает ее далеко не бесспорным (большой и толстый налет "индивидуальной позиции" автора лежит на всем), но очень интересным, необычным и полезным источником сведений о войне 1812 года и Заграничном походе 1813-1814 годов.
Tags: книжки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments