Category:

Олифантериада. Книга 2. Сага об Олифанте

Подполковник Клаузевиц (фон Клаузевиц — любой немец никогда не употребит фамилию без этой приставки, если она имеется) не был похож на офицера, тем более прусского. Больше всего он напоминал поэта модной нынче романтической школы — тонкие черты узкого лица, копна вьющихся волос, меланхолическая усмешка и проницательный взгляд полуприкрытых глаз. У квартирмейстера отдельного корпуса генерала Вальмодена-Гимборна был такой вид, будто все люди и предметы вокруг него недостаточно хороши, но ум и воспитание не позволяли ему слишком открыто сие показывать. По крайней мере, глядя на своего собеседника, подполковник постарался изобразить внимательное участие. Русский мундир (Клаузевиц всё еще оставался на службе императору Александру I), согласно последней моде, был настолько густо-зеленым, что казался почти черным.

«Никак не могу до конца разобраться в ваших английских чинах. Бригадир — это генерал-майор?»

«Никак нет. Это уже не полковник, но еще не генерал-майор. У нас считается первым генеральским чином. Когда-то, кстати, существовал в России, но был отменен при царице Екатерине Второй».

«Вот как».

Клаузевиц помолчал, словно подбирая слова и выстраивая их по ранжиру. Вообще, его речь производила впечатление заранее скомбинированных таким порядком фраз, чтобы они без предварительной обработки сразу ложились на бумагу. Оттого похожий на поэта офицер, когда начинал говорить, напоминал философа или школьного преподавателя.

«А почему Андрей? Не Эндрю, или Андреас?»

«Потому что я русский».

Пруссак приподнял бровь и бросил взгляд за спину собеседника, словно не заметил сразу там медведя или балалайку.

«Я видел много русских офицеров. На англичан из них похожи лишь братья Воронцовы. Но ни один из них не носил британского мундира».

«Огилви из Лохли выехали в Россию еще при царе Федоре Алексеевиче. И служили в русской армии, пока мой отец не оказался замешан в политическом заговоре и решил, что лучше самому вернуться в Шотландию, чем дать себя прокатить в Сибирь. Так я, Андрей Еремеевич Олифант, превратился из русского в шотландца».

Клаузевиц внезапно рассмеялся — негромко и суховато.

«Меня самого в России многие называют Карлом Клавдиевичем. Да и вообще, дед утверждал, что корни нашего рода в Польше, и звались мы лет триста назад Клавдзиевичи. Впрочем, будем справедливы — не знаю немца, который бы сходу смог произнести некоторые русские фамилии».

Немного помолчав, пруссак переложил линейку с одного конца развернутой на столе карты на другой, словно бы давая понять, что вступительная часть разговора закончена, и он переходит к существу дела.

«Ваш опыт в Испании и Португалии наверняка позволит Вам оценить всю сложность нашего положения тут, на границе Германии, Швеции и Дании. Французы ушли за Эльбу, вытесненные нашим корпусом. Отряд полковника фон Тетенборна занял Гамбург, но у него лишь четыре батальона фрайкора, пять эскадронов ландвера и четыре казачьих полка. Плохо то, что примеру Гамбурга последовали Любек, Лауэнбург, Бремен и Вердер. Тетенборн пытается создать в этих городах ополчение, но пока набрано не более трех с половиной тысяч, да те бюргеры с мушкетами, и только богу известно, когда они станут хоть сколько-нибудь похожими на солдат».

Клаузевиц поморщился, как настоящий прусский профессиональный офицер, которому приходится рассуждать о вооруженных дилетантах. Олифант же лихо подкрутил бакенбард:

«Для того меня и прислали из Англии с кадром батальона — чтобы в кратчайший срок превратить этот Ганзеатический легион — так вы это назвали? — в настоящих вояк».

«Маршал Даву за Эльбой уже собрал 12 тысяч солдат, да у Себастьяни 8 тысяч. Если они перейдут в наступление, то даже преврати вы их в колдстримских гвардейцев, им не устоять».

Подполковник на несколько секунд прикрыл глаза, и стало ясно, что отстраненная маска скрытого превосходства во многом всего лишь результат сильной усталости человека методичного, привыкшего к бесконечным попыткам контролировать бушующий вокруг хаос по имени «война».

«Но хуже всего не военное положение, а политическое. В Померании стоит шведская дивизия. Она могла бы нам сильно помочь, и даже обязана, потому что Швеция официально входит в коалицию. Но кронпринц Кард Юхан, он же бывший маршал Жан Батист Бернадот, ведет свою тонкую игру, прицеливаясь на французский трон, и не разрешает своим войскам вступать в серьезные бои, чтобы не запачкать свой светлый облик в глазах соотечественников. К тому же шведы имеют сильные претензии к Дании, намереваясь отторгнуть у них Норвегию, о чем уже давно просят нашего короля и императора Александра...»

Клаузевиц внезапно замолчал и посмотрел на Олифанта. Британец широко улыбнулся:

«Не смущайтесь, подполковник! Если бы Вы читали английские газеты, то обнаружили бы все эти страшные государственные секреты в передовицах. Любой мой лейтенант в курсе этих дипломатических перипетий».

Пруссак вздохнул и продолжил.

«Посему шведы не хотят ничего делать в интересах Дании, особенно того, что могло бы привести к вступлению этого государства в нашу коалицию. А переговоры об этом в Копенгагене уже идут, и датская армия сосредотачивается на границе Голштинии, чтобы быть готовой к любому исходу этих консультаций».

Олифант переложил ногу на ногу и откинулся на спинку кресла.

«Итак, ганзеатические города и набираемый в них легион находятся между французами, датчанами и шведами, каждый из которых может либо протянуть им руку помощи, либо вцепиться в горло?»

«Именно так. Исключая, разумеется, французов — их намерения ясны. А поскольку в Конной Гвардии моему командиру, графу фон Вальмодену-Гимборну, именно Вас рекомендовали как офицера, выполнившего ряд очень сложных и деликатных заданий на Полуострове, Вам достается самый ответственный и трудный участок — Шаушпиленбург. Вот, посмотрите на карте — город лежит на перекрестке дорог в Данию, Померанию и за Эльбу, то есть и французы, и датчане, и шведы обязательно попытаются завладеть им, чтобы отрезать Гамбург и другие города... каждый для своих целей».

Олифант пододвинул карту к себе, поразглядывал ее, постучал пальцем по столу, несколько раз издав приглушенный звук «ту-ту-ту».

«Ну, с французами понятно — от них можно обороняться всеми силами. Но если появятся датчане или шведы — им тоже давать бой, или как?»

Подполковник напустил на себя мину вселенского разума.

«Действуйте по обстоятельствам, бригадир. Мы даем Вам самые широкие полномочия, можете даже игнорировать приказы командира легиона Тетенборна, если сочтете их неуместными. Естественно, результат должен будет в подобном случае Ваши действия оправдать...»

«И результат этот?..»

Клаузевиц мгновенно собрался, подтянулся и превратился в образцового прусского офицера.

«Шаушпиленбург должен быть удержан силами Вашего батальона вплоть до последующих распоряжений из штаба корпуса!»

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded