qebedo (qebedo) wrote,
qebedo
qebedo

Categories:

Терситея - 18

И тут появляется рать мирмидонцев во главе с Ахиллесом. Ну, это так сперва показалось всем сражавшимся — ополчение Фтии во главе с юношей, облаченным во всем известный, наводящий ужас на врагов доспех. Они дружно ударяют троянцам во фланг, опрокидывают их и гонят к городу. Еще более уверяет всех нас, что Ахиллес наконец-таки восстал от своего безделья, несущего уже который день смерть и кровавые раны всем остальным, то, как воин-мирмидонец пробивает копьем, словно мальчишка жука булавкой, Сарпедона, а потом срывает с него броню.

Но тут-то против убийцы Сарпедона выступают Гектор и Евфорб, сын Панфа. Вдвоем они легко убивают воина в блестящих доспехах, которые и срывают. И тогда все видят, что это не Ахиллес, а его друг Патрокл. Наблюдая за побоищем у кораблей, тот стал просить Ахиллеса отречься от гнева и помочь грекам; вождь мирмидонцев снова отказался сражаться, но отпустил друга с войском и дал ему свою броню. Говорят, кстати, что Патрокла на самом деле сразил Аполлон — так сильно ткнул его кулаком в спину, что тот выронил оружие и упал на колени, и тут-то Евфорб ударил, а Гектор добил.

Так, или иначе, но Патрокл был убит, троянцы стащили с него дорогой доспех и стали тянуть в свою сторону тело. Греки со своей стороны бросились им мешать, и Менелай смог сразить Евфорба. А появление Гектора было сведено на нет Большим Аяксом, который на пару с царем Спарты смог отразить все атаки троянцев. Тут подоспели остальные вожди, и оба Аякса сдерживали нападения врагов, пока Менелай и Мерион несли тело Патрокла к кораблям. А Антилох побежал к Ахиллесу с печальной вестью.

Вот тогда-то этот мальчика Ахиллес, злой, тщеславный и черствый, как старый сыр, понял, чем для всех нас стали дни его пустого и надуманного гнева — не тогда, когда пали многие достойные бойцы, а тогда, когда смерть близкого коснулась его самого. Ор, крик, стенания, метания, визги, стоны — всё это многие из нас увидели, а еще большее число услышали. От того, чтобы немедленно броситься в битву, его удержало отсутствие совлеченных с Патрокла доспехов, в которых теперь щеголял Гектор. Но мать Фетида смогла упросить Гефеста, бога-кузнеца, за одну ночь сковат новые панцирь, шлем и щит, в которых Ахиллес и вышел с зарею из своего шатра, пылая одновременно и свежей медью, и неистребимой яростью.

Мне всегда были непонятны те, кто хладнокровно убивал людей десятками, не моргнув глазом, но стоило врагам сделать то же самое с их другом — впадали в бешенство, вопияли о священной мести и считали себя вправе никому пощады не давать. Посему то, что устроил Ахиллес на берегах реки Скамандра, было отвратительно — троянцы сопротивлялись ему недолго и бросились в бегство, но он догонял их и просто резал, как овец, невзирая на мольбы о пощаде. Кровь и низвергающиеся в воду трупы возмутили даже речного бога Ксанфа, он напал на Ахиллеса и едва не потопил, но Гера прислала на помощь любимцу Гефеста, который божественным огнем укротил повелителя вод. Мы все лишь стояли, разинув рты, и смотрели на это — кто и когда еще мог наблюдать битву богов?

Троянцы же использовали время, чтобы скрыться за стенами города. Последних беглецов спас от бешенства Ахиллеса Аполлон — он принял облик Агенора, сына Антенора, и увлек мирмидонца в сторону от ворот, а потом рассеялся, как дым.

Троянцы укрылись за городскими воротами — все, кроме Гектора. У него случился приступ благородной болезни героев — влечения к смерти. Рано или поздно любой герой сталкивается с ситуацией, когда не может победить и должен бежать со всех ног. Но большинство из них колеблется — им мнится, что они могут победить, если будут чуть отважнее, или просто вбитые в голову предрассудки мешают принять правильное, но постыдное решение. В общем, они впадают в ступор и ждут смерти. Так случилось и с Гектором — вместо того, чтобы бежать от Ахиллеса, как олень ото льва, он стоял перед воротами и на что-то надеялся, хотя всем, кто кричал ему со стен, было ясно, что противник ему совсем не по зубам.

Многие, к слову, говорили, что опять не обошлось без божественного вмешательства — Афина-де приняла облик Деифоба, побуждая Гектора напасть на Ахиллеса вдвоем. Если это так, то всё равно разум троянца помутился — вряд ли они даже двое смогли бы справиться с мирмидонцем. С одним же Гектором тот расправился куда быстрее, чем я это описываю: отбив копье, пробивает своим насквозь, выгоняя между лопаток лезвие и древко на добрых три локтя. А потом Ахиллес сделал то, чего никогда не делает настоящий воин, уважающий себя и знающий, что в любой миг боя сам может стать чужой добычей — этот сопляк надругался над телом самого благородного из врагов, привязав за ноги к своей колеснице и притащив в лагерь, вывозив в пыли, грязи и побив о камни.

Многие в душе осудили такой поступок, но промолчали, потому что перечить вбесившемуся Ахиллесу никто не рисковал. Он же устроил пышные и помпезные похороны своего сердечного друга Патрокла, а также игры в его честь. На этих состязаниях Афина просто потеряла всякий стыд, сокрушая тех, кто был ей равнодушен, ради своих любимцев. Так, в соревновании колесниц лучший возница всего войска Евмел, сын Адмета, по ее козням потерпел крушение, и первым пришел Диомед; Одиссей с ее помощью и благодаря всяким хитрым подножкам и выкрутасам свел вничью борьбу с Аяксом Теламонидом; в беге всех далеко опережал Аякс Оилид, пока Афина не подстроила ему под ногу лепеху коровьего помета, и тот сверзился в него, дав победить всё тому же Одиссею. Глядя на эти козни, вмешался в исход состязаний и Аполлон, отведя стрелу Тевкра и пособя Мериону, обещавшему ему во мзду богатую жертву. И только Эпей честно и без затей взял свою награду в кулачном бою, отделав Евриала, сына Мекистея, да лапиф Полипет метнул диск далее всех прочих. В вооруженном же бою никто не дал Диомеду и Большому Аяксу истребить друг друга, как они всерьез намеревались — присудили им обоим первую награду. Приз же в метании копья без состязания льстивый Мерион, как истый критянин, отдал Агамемнону. В итоге я поздравил с заслуженной победой Эпея и Полипета, и мы славно тогда посидели всей компанией — нас трое, брат Полипета Леонтей, магнесиец Профой и фокидянин Эпистроф (его брата Схедия во время всех этих побоищ убил Гектор).

А затем каждый день Ахиллес продолжал глумиться над телом Гектора, обвозя его вокруг могилы Патрокла, пока одной из ночей к нему не заявился сам Приам (естественно, под покровительством Аполлона, который все эти дни хранил тело его сына от повреждений) и не вымолил останки величайшего героя Трои для достойного погребения. Вот уж не знаю, что смогло так тронуть Ахиллеса, но явно не просто стариковские слезы. Дарет говорил, что тогда с Приамом была Поликсена, и именно ее прекрасные глаза, полные слез, а также повторное обещание выдать царевну замуж за мирмидонца, смогли тронуть каменое сердце. Вместе с телом царь Трои выпросил и перемирие на двенадцать дней, чтобы достойно похоронить лучшего из своих сыновей.

Вот так закончилось всё то, что всем теперь известно как Гнев Ахиллеса.



Tags: Некропостинг, Терситея
Subscribe

Posts from This Journal “Терситея” Tag

  • Терситея - 26 (и это всё)

    XI. Телегония Жизнь моя вышла на рубеж, за которым начиналась старость. Полвека — это срок, после которого от мужчины уже ничего не ждут,…

  • Терситея - 25

    Неоптолем, он же Пирр, сын Ахиллеса, прожил свою короткую жизнь бурно и неистово — как танец пирриху, который он же первым и станцевал. Бабка…

  • Терситея - 24

    X. Возвращения На руинах дворца Приама разгорелся скандал вокруг Аякса, сына Оилея, или Аякса Малого, царя локров. И он сам, и Кассандра отрицали,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment