qebedo (qebedo) wrote,
qebedo
qebedo

Categories:

Терситея - 2

Вот так я рос, набираясь сил и ума под родительским крылом. Довольно рано проявилась главная черта моего характера, сильно портившая жизнь и мешавшая до конца вкушать плоды, которые мне даровал цепкий и подвижный разум — быстрый и несдержанный язык. Я не мог сдержать себя, когда вокруг все лопались от напыщенного пафоса, глупости, когда кто-то пытался неудачно изобразить всеобщую справедливость, глубокую мудрость или бесценный опыт — бог Момус колол меня в шею, высвобождая язык, который, будь луком со стрелами, добыл бы мне две славы Филоктета, вместе взятые. Но что поделать — в каждом из нас сидит своя природа. Ахиллеса, например, можно было заставить делать всё, что угодно, лишь намекнув, что кто-то в чем-то его превосходит. Ну а я никогда не мог промолчать, за что частенько страдали мои шея и хребет...

Но хватит обо мне — пора вернуться к рассказу о Великой Калидонской охоте. Когда минули три раза по семь лет с тех пор, как Ойней стал вождем куретов, женившись на Алфее, подошло время большого жертвоприношения богам в честь урожая. И всё бы ничего — быков Зевсу, коров Гере, овощей Деметре, вина Дионису, овец и коз Пану... Но Артемиде, по обычаям куретов, требовалась особая жертва — непорочная дева-охотница должна была получить мужа, то есть царя. Да-да, царя, проправившего три раза по семь лет, куреты приносили в жертву. Ойней, конечно, делал вид, что, во-первых, он не царь Плеврона, а просто «муж царской дочери» (хотя царя после смерти ее отца Фестия куреты не выбирали), а во-вторых, в Калидоне, «настоящим царем» которого он был, такой традиции давно уже не существовало. Да и сами плевроняне, думаю, не ожидали, что Ойней выполнит этот старый и смутный обычай. Но был кое-кто, кому нужна была именно царская жертва. Точнее, нужен был предлог для обиды и отмщения...

И опять приходится делать отступление, рассказывая о себе, любимом. Лет с десяти я обнаружил у себя одну особенность: когда случались какие-то событие, в которое вмешивались боги, или в котором оказывались замешаны сразу несколько сторон, я видел сны. Не вещие, потому что видел я их не до события, а после. Зато именно так я знаю о многом то, чего не знали, да и не могли знать, многие из тех, кто, как считалось, эти события направлял и двигал.

Итак, Артемида с самого начала задумала наслать беды на наш род — видимо, догадывалась, что Ойней и не подумает исполнять куретский обычай, и останется она без жениха. А у капризных и вздорных девиц этот вид огорчения — один из самых сильных. И потому, верю я, задолго до страшного вепря, и даже задолго до рокового дня жертвоприношений в жизни Мелеагра и всех нас появилась Аталанта.

Если бы сама богиня охоты, она же вечная девица, впадающая в бешенство от того, что кто-то на нее смотрит как на женщину хотя бы из кустов, захотела сойти на землю — она бы и стала Аталантой. Красивая той самой суровой красотой, при взгляде на которую мужчин охватывает холод и сомнения: «А стоит ли пытаться?..»; расчетливая и беспощадная, вечно отиравшаяся среди мужчин, стараясь превзойти их и всегда рассчитывая на снисхождение ее полу... В общем, законченная стерва. Говорят, отец, желавший мальчика, бросил ее в диком лесу, где девочку выкормила медведица и воспитали лесорубы. Не знаю, не знаю, по мне так Артемида просто приняла ее облик и выпрыгнула «на всё готовой».

Ну, вы уже наверное догадались, что именно в нее втюрился наш простак Мелеагр. Такие бабы как магнит притягивают мягких характером мужиков. Познакомились они в походе аргонавтов, когда Греция на несколько месяцев вздохнула спокойно — почти вся буйная молодежь, на сей раз включая даже Геракла, уплыла куда-то. Вернулись не все, ободранные, опухшие от вина, рассказывали всякие небылицы про сирен, драконов и тому подобные сказки, а молодой Ясон, сын Эсона из Иолка, этот шарлатан, кончивший как бродяга, привез с собой ту восточную женщину-гарпию, дикую, как рысь, которая потом убила его же детей — Медею. Да, и еще шкуру барана, в которой застряло золото; стоило плавать за этим аж в Колхиду, если в любой золотоносной реке, например, Пактоле, такой становилась каждая шкура через месяц-другой.

В общем, Мелеагр влюбился, а Аталанта водила его за нос. Говорят, конечно, что она ему таки дала, и у них родился сын Партенопей. Сомнительно, однако — видел я этого подкидыша (его тоже оставили на горе, где он был найден и воспитан пастухами), он был один из Семерых под Фивами; из лука тот стрелял и правда неплохо, но в целом для сына Мелеагра и Аталанты был слишком жидкий. Хуже всего то, что Мелеагр к тому времени уже был женат на Клеопатре, скромной и тихой женщине. Да уж так у нас, греков, особенно «культурных», повелось — жены сидят безвылазно дома, корпят над хозяйством, а мужья развлекаются в лучшем случае с гетерами, а то и друг с другом или мальчиками... Ага, и эти люди что-то там говорят о нас, горцах, и овцах с козами.

Так вот, Мелеагр всё еще сох по Аталанте, когда случились эти большие жертвоприношения. Точнее, не случились — Ойней так и не стал приносить себя в жертву Артемиде, сказав в сердцах что-то вроде того, что и без нее прекрасно проживем — земледелием и разведением скота. Куретская родня, дяди царицы, помню, тогда еще сильно надулись, как боевые петухи, но промолчали — в основном потому, что Малеагр глядел им прямо в глаза и был суров видом, как северный ветер Борей.

Зато они отыгрались, напиваясь и произнося длинные грозные речи, когда вскоре в окрестностях Калидона появился он — Вепрь. Самый большой и самый свирепый кабан, которого видел свет, отродье свиньи Фэи из Кроммиона, он топтал посевы, пожирал детей, рвал на части крестьян, разгонял стада — одним словом, истреблял всё, что мог. И совсем скоро никому в Этолии было уже ни до смеха, ни до злорадства — все попытки убить Вепря заканчивались тем, что он пугал, убивал и разгонял новых охотников.

Не помню уже, кому в голову пришла мысль устроить из охоты грандиозное событие для всей Греции. Но, так или иначе, Ойней разослал глашатаев во все соседние царства, и весьма скоро в Калидон стеклись благородные ловцы удачи (или просто ловцы — чтобы убить кабана, не обязательно быть знатного рода) почти изо всех мест, где обитали греки, «культурные» и не очень. Во дворец моего дяди явились:

Адмет, любовник Аполлона, которому бог служил пастухом, и жену которого Геракл потом спас от демона смерти;
Амфиарай, царь Аргоса, будущий участник похода Семерых против Фив;
Анкей, царь Тегеи;
Асклепий, сын Аполлона и сам будущий бог, известнейший врачеватель, отец не менее известных врачей Махаона и Подалирия;
Аталанта — раз уж она терлась при нашем дворе и близ Мелеагра, кто бы запретил ей участвовать в охоте;
Евритион, царь Фтии;
Кастор и Полидевк — Диоскуры, близнецы из Спарты, братья самой злой женщины в Греции (Клитемнестры) и самой несчастной (прекрасной Елены), смертный и бог, прославленные кулачные бойцы;
Девкалион, сын Миноса — царь Крита, отец Идоменея;
Ясон, сын Эсона из Иолка, бывший вождь похода аргонавтов;
Иолай, сын Ификла, племянник Геракла;
Ификл, сын Фестия, брат царицы Алфеи;
Лаэрт, царь Итаки, отец Одиссея;
Мелеагр (кому бы он уступил свое место среди охотников!);
Мопс из племени лапифов, прорицатель и кулачный боец;
Нестор, царь Пилоса, еще не такой старый, как под Троей;
Феникс, сын Аминтора, будущий наставник Ахиллеса;
Пелей и Теламон — братья, сыновья Эака, отцы Ахиллеса и Аякса Большого;
Пирифой — царь лапифов, друг Тесея, сгинувший потом в царстве мертвых, когда они попытались украсть богиню Персефону;
Плексипп и Токсий, еще два сына Фестия, младшие братья царицы Алфеи и дядья Мелеагра;
Тесей, царь Афин, человек, постоянно испытывавший судьбу и бросавший вызов богам.



Tags: Некропостинг, Терситея
Subscribe

Posts from This Journal “Некропостинг” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments