qebedo (qebedo) wrote,
qebedo
qebedo

Картинки про поэзию

БОРЗОПИСЬ

Слова летят с пера, выстраиваясь в небо.
На небе капли звезд рассеивают небыль.
И вот, листок к листку, пейзаж заколосился,
составился сентябрь, соткались мхи и птицы.

На красное словцо убора кроны леса
накидывает тень старинных слов завеса
И ржанье скакунов, грызущих злые сбруи,
уже летит окрест, тревожа зверя всуе.

Прекрасные слова отважные герои
роняют в темноту, скрестив клинки по двое…
На пыльном чердаке уже уснули мыши,
а борзописец все, не отрываясь, пишет.

ОДИССЕЯ

Взяв приступом Трою мальчишеских бредней,
троянским конем изучения книг,
поэт покидал лагерь детства последним,
как новый Улисс уходя в океан.

Поэзия манит, как в дымке Итака,
но гневен сомнений людских Посейдон:
и Кирка уже обращает в собаку
того, кто искал горы блещущих злат.

Но тот, кто избег примитивных соблазнов,
спустился в Аид (так зовется успех),
и там надышался отвратных миазмов
красивых словес и больших тиражей.

Тиресием бьется в мозгу дерзновенье,
и увлекает обратно наверх,
туда, где, как Сцилла, грызет пораженье,
и зависть Харибдою поедом ест.

Калипсо с самою Итакою схожа –
прохладою гор и покоем зовет,
но праздность – Харибда со Сциллою тоже:
жар рук усыхает, и сердце молчит.

Итака же сира, пуста, камениста,
бесплодна (лишь овцы познания бед
пасутся на нивах абстракции чистой),
но это поэзия. Здравствуй, Улисс!

РОЖДЕСТВО

Волхвы готовят чековые книжки,
впитавшие вещественность нулей,
озарена грядущим чистоганом,
разверзла пасть мильонность тиражей.

И авели электоральных пастбищ
собой набили ясельный объем:
своих слегка прогнувшихся процентов
им мнится оглушительный подъем.

Волы встают туда, куда поставят;
тугие шеи мнут воротники.
Не постигая истины момента,
они нежданно робки и тихи.

Сам плотник эманирует здоровьем:
еще бы, неожиданный успех!
Он доказал, что, зря потратив годы,
В конце концов, пристроен лучше всех.

Мария ощущается как мебель –
ее торопят, тискают, клянут,
но про себя: боясь пугнуть младенца,
никто не плачет, не живет. Все ждут.

СИРАНО-2000

Печален бравый Сирано:
дворянство скисло, как вино,
нос, легендарный в прошлом, влип
в глаза расчетливых барыг.

Кристьяны нынче от сомнений
избавлены dottore Фрейдом,
и толпы жаждущих Роксан
манит к себе телеэкран.

Войны, увы, не подвернется,
сто шпаг в поэта не найдется,
и, нос повеся, наш герой,
тащит свой крест к себе домой.

Там, меж прекрасных ле и стансов,
сонетов, рондо и романсов,
поэт скрывает кое-как
от глаз свой шутовской колпак.

ГЕОРГИЙ И ДРАКОН

Палаш, разъявший зверю брюхо,
определил судьбу героя:
услужливой гангреной сплетен
дракон распух примерно втрое.

И вот уж глотки англосаксов
дракона дружно поминают,
деля с Георгием вниманье,
рептилию обожествляют.

Мозгами предков фрая Фройда
сочинена была девица:
раз был дракон, чего же бабе
окрест героя не случиться?

Век декаданса внес поправки:
дракон, девицею нагружен,
спешит в альков. А светлый рыцарь
сюжету вовсе и не нужен.



Tags: Некропостинг
Subscribe

Posts from This Journal “Некропостинг” Tag

  • Война - это война

    * * * Наполеон спешит на поле суров и мрачен Азенкур французы эти оборзели бушует Пфальцская война Тюренн поправил бескозырку туман скрывает флот…

  • Бреда и бреды

    Осада Бреды Довольно бреда осаду Бреды ведет с обеда и до победы известный дон Спинола он голландцам важно хотя и страшно стоять отважно сухо ли…

  • Она конечно горяча

    Романтика и жизнь Прекрасная девица утащенная в башню рыдает и страдает и принца очень ждет но принц пока не едет и надо по хозяйству и постирать…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments