qebedo (qebedo) wrote,
qebedo
qebedo

Животворящий гульден - 13 (и это всё)

Постоянный Константейн (окончание)

Умер Константейн Хёйгенс на 91-м году жизни, 28 марта 1687 года, узрев перед смертью реставрацию любимой династии ван Оранье в лице статхаудера Виллема III. Однако, естественно, не долгая жизнь и не дипломатические и государственные достижения обеспечили ему место в пантеоне "великих голландцев золотого века", а его стихи. Все их отличает особый неповторимый стиль - автор сочетает легкость стиха и живость (с незамыленностью) в подборе эпитетов с очень сложными, ветвящимися образами и тщательной проработкой деталей - что делает его поэзию похожей на живопись "великих голландцев". Хёйгенс обожал игру слов и смыслов - даже родной брат Мауриц жаловался ему, что "мы прочитали твое стихотворение, но ничего в нем не поняли, для нас это тарабарская грамота на птичьем, а в лучшем случае на фризском языке". За Константейном закрепилась репутация "трудного автора", а современные литератОраведы даже сравнивают его стихи с прозой Джеймса Джойса...


Константейн Хёйгенс в благородной старости

Основные произведения Константейна Хёйгенса:

  • Поэма "Батавская Темпейская долина, или Ворхаут в Гааге" (1621), в которой сад Ворхаут в столице Соединенных Провинций сравнивается с фессалийской долиной, воспетой античными авторами как красивейшее место, а Гаага - с Римом, Лондоном, Антверпеном и Амстердамом. Очень любил эту поэму Ян Катс, с энтузиазмом хваливший начинающего поэта;

  • Сатира "Драгоценная глупость" (1622), написанная "по заказу" Катса и бичующая насмешкой щеголей и модников;

  • "Характеры в картинках" (1624), второе издание "Назидательные картинки" (1658), лучшее, ИМХО, произведение не только Хёйгенса, но и всего нидерландского "золотого века". Это сборник стихотворных портретных миниатюр, в которых автор описывает разные типажи - король, солдат, дипломат, придворный, шарлатан, крестьянин, комедиант и пр. - создавая как бы "стихотворную живопись, раскрывая характеры не в действии, а с помощью эпитетов ("он - верная слега державного запора...", "он всюду, он везде, он встречный-поперечный..." и пр.);

  • "Голоса городов и деревень" (1624) - сборник из 22 десятистрочных стихотворений о 18 городах и 6 деревнях провинций Голландия и Западная Фрисландия;

  • "Святые дни" (1645) - сборничек из 9 сонетов, посвященных второй жене Питера Хофта, Леоноре Хеллеманс. Из-за обилия игры слов и скрытых смыслов считаются практически непереводимыми на другие языки;

  • "Хофвейк" (1651) - поэма, посвященная его любимому имению;

  • Клюхт (фарс) "Трейнте Корнелиус" (1653) о злобных розыгрышах "веселых антверпян";

  • Сборник "Васильки" (1658) - "почти полное" собрание стихотворений Хёйгенса, его "опус магна".





Из-за сложности поэзии Хёйгенса его почти не переводили на русский - есть только прекрасные переводы Евгения Витковского для сборника "Поэзия Нидерландов XVII века" и "Назидательных картинок" (целиком), но в сети их найти не так уж и просто. Кое-что:

НИЩИЙ

Он - ветвь неплодная; бродячая звезда;
Издольщик улицы; стервятник без гнезда;
Чернец без клобука; архиерей без храма;
Он нищей наготой почти затмил Адама;
Последыш роскоши; ползучий паразит;
О пище вопия, он просит и грозит;
Нахлебник страждущих, мятущийся несыто;
Беспанцирная желвь; безрогая улита;
Обрубок прошлого; теплоподатель вшей;
Безродный выродок, пинаемый взашей
От каждой лестницы; клочок зловонной шерсти;
Жалчайший на земле отщппок жалкой персти;
Скудельный черепок; беспламенная пещь;
Укор для христиан; наивреднейший клещ;
Гнилого гноища наибеднейшпй житель;
Корзина черствых крох; гроша казнохранитель.
Лишь языком трудясь, промыслит он обед;
Где бесполезна речь - он шрамом вопиет,
Глаголает культёй, увещевает палкой -
Чтоб сострадателю предстать руиной жалкой.
И пусть бренчал Орфей на лире золотой -
Шарманкой пользуясь иль дудкою простой,
Он львов поукрощать и днесь весьма не промах
(Хоть львы - на медяках, ему в кошель несомых).
Он вечно празднствует, и, статься бы могло,
Я мог бы возлюбить такое ремесло.
Зрит жизнь во церкви он, зрит смерть в градоначальне;
Заемщика в миру не сыщется бахвальней,
Чем он, сулящий рай за каждый медный грош;
Он вспомнит о зиме, лишь станет невтерпеж,
Когда уже кругом поляжет слой снежинок -
Ошметки собирать пойдет на торфный рынок;
Он мерзнет на жаре и греется в мороз,
И ни на что притом не сетует всерьез;
Одежда есть - добро, а нет - так и не надо:
Ползноя Богу он вернет, полснегопада;
Он не завидует владетелям ничуть.
И все же, Господи, его не позабудь!

КОМЕДИАНТ

Он всюду, он везде, он встречный-поперечный;
Шпагоносящий смерд; нужды скиталец вечный;
Господень попугай; всегда смешлив на вид,
Он полон глупости, по в ней мастеровит,
Искусный плаватель в ее морях безбрежных;
Живое зеркало мгновений быстробежных;
Потешный Аристип; во храме смеха страж;
Тень воплощенная; болтающий мираж.
Да, каждый должен бы сиять в искусстве этом!
Он всякий раз иной - в согласии с сюжетом.
Когда, по действию, он попадет на трон,
Готов облечься он хоть в дюжину корон,
Когда же в нищету повергаут он по роли -
Решишь, что он вовек иной не ведал доли.
Под маску спрятавшись, то вверх, то вниз скользя.
Стоит на месте он: проста его стезя.
Мир лицедействует перед очами Бога:
Иному роль нужна, в которой реплик много,
Иной бегом бежит, иной лежмя лежит,
Тот златом дорожит - а тот не дорожит;
Но счастлив только тот, кто на златой средине
Гордыней не влеком ни к бездне, ни к пучине,
Разумно радуясь и не боясь невзгод,
Решает: «Есть, что есть, а завтра - Бог пошлет».

НЕСВЕДУЩИЙ МЕДИК

Он – буйвол на кольце; заменщик палача;
Звон от пощечины, отвешенной сплеча;
Дедила с бородой; неведатель приличий;
Двукратный гробокрад; сверло мошны мужичьей;
Врач в смысле том, что враль, а можно в том, что враг;
Мост, что проваливать назначен бедолаг;
Брудущих по нему, и в том – его отрада;
Коса погибели; метла честного града;
Убийца, чья рука разит наверняка;
Раздатчик милостынь пустого кошелька.
Концы своих усов он обратил в затычки
Для собственных ушей – чтоб не нажить привычки
Внимать излишнему, - и, сей наметив путь,
Уроков лейденских не перебрал отнюдь;
Мир тесен для него: судя по всем приметам,
Посредничает он меж тем и этим светом –
Воздать бы похвалу занятию сему,
Коль не влекло б оно во гробовую тьму.
Нет проку от лекарств – есть польза от моренья:
С могильщика процент он взыщет без зазренья.
Он примется лечить, лишь замаячит мзда,
Но размышлять при том не даст себе труда:
Зубная, скажем, боль – одна из худших казней –
Проходит тем верней, чем средства несуразней.
Он не копается в премудром естестве –
Что щупать, что смотреть, коль пусто в голове?
Названья поменять – глядишь, случится чудо.
Он подает всегда одно и то же блюдо.
Но позаботится, чтоб новым был сосуд:
Среди святых и то – новейших выше чтут.
Капризы тоже впрок: для них стократ охотней
Врач обратить стопы к просторной подворотне
У дома роскоши; его расчет таков:
Там кукла хворая средь злата и шелков
Лежит, закутана в заморские уборы.
- Здоровы ль, госпожа? – Нет сил на разговоры.
- Кружится голова? – Вращается весь дом!
- Не мучит ли мигрень? – Терплю с большим трудом!
- Желудок варит ли? – Ах, право, в нем ли дело!
- Как с нижней стороны? – Уж я забыть успела,
Что было и когда! – А есть ли боль внутри?
- Все время, и урчит с зари и до зари!..
- Ну-с, выслушаем пульс. Не должно падать духом:
Фестинит несколько. Болезнь вселилась в брюхум!
Ректильный газ в кишках расширился весьма,
Творит перикулюм витальности ума –
Вот радикс жалоб всех! Кишок покинув дебри,
Газ поднимается, чиня ущерб церебре,
Вертиго там царит хорибильное, - эст
Хворь должно истребить, и пер один присест!
Симптомы налицо, де-факто и де-визу.
Исчезнет кауза, коль газы снидут книзу:
Вернется статус-кво! Мужайтесь, госпожа,
Я уврачую вас, все силы приложа.
Здоровью вашему не должно жить убытком!
Смирите, право, дрожь пред горьким сим напитком!
Но – пейте мой декокт, а более – ничей!
Адверсны снадобья у всех иных врачей!
Я буду девять дней ваш верный провожатый,
И льщу себя от вас услышать на десятый:
«Здоровье! Ты со мной! Вернулся аппетит!
О прежней хворости мне мысль сама претит!..»
Пофрыштыкает впрямь в десятый день больная,
Болезни липовой с минуты сей не зная.
Вам, горожане, сим примером дан укор:
В деревне бы сидеть тому, кто вправду хвор,
И лучше лекарь пусть вас лечит сельский, скромный,
Чем оный эскулап с латынью зуболомной.
Мне говорят, мол, так назначено в судьбе:
Тот спотыкается, кто учится ходьбе,
Тот заикается, кто говорит, - и стекол
Стекольщик никогда ужели не раскокал?
Нет! Буду уважать скорее палача,
Что рубит яблоки, суть ремесла уча,
Что изрубить в щепу немало должен чучел,
Удар излишний, чтоб казнимого не мучил,
И не был смертный миг сверх меры омрачен:
Бог милостив к тому, кто вправду обречен!

Tags: Золотые гульдены, Рытературное
Subscribe

Posts from This Journal “Золотые гульдены” Tag

  • Животворящий гульден - 12

    Постоянный Константейн (начало) Если каждому поэту нидерландского "золотого века" нужно собственное определение, то Константейн Хёйгенс…

  • Животворящий гульден - 11

    Йост, укротитель Люцифера (окончание) В 1628 году в жизни Йоста ван ден Вондела начинается тяжелый кризис - умирает его любимый младший брат…

  • Животворящий гульден - 10

    Йост, укротитель Люцифера (начало) Итого, промежду поэтов "золотого века" Нидерландов Катс был самым "народным", Хофт - самым…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment