qebedo (qebedo) wrote,
qebedo
qebedo

Categories:

Соперники Веллингтона: "Буря" (окончание)

"Неудавшийся каприз" первого консула стоил Жюно весьма дорого - он был отправлен с поста коменданта Парижа в Аррас, командовать дивизией ("образцовой дивизией гренадеров! сделай их лучшими!"), причем Лаура описывает, как Жюно было жаль покидать насиженное место и переться в глухомань. Но он снова изобразил "белокурого рыцаря", за что в 1803 году получил должность (не звание!) генерал-полковника гусар (типа, стал самым главным гусаром французской армии). Но когда уже император раздавал в 1804 году маршальские жезлы, его первому адъютанту, лучшему другу и человеку, содержавшему его на свои кровные целый год, ничего не досталось. Чем Жан Андош оказался хуже Мюрата, Бессьера или Бертье - до сих пор не могут объяснить его биографы, мямлящие про "объяснение в Египте"...
А весной 1805 года Буонапарте вообще посылает его "в гребеня" - послом в Португалию. Простодушные "бонапартиздские истореги", слышавшие звон, да не знающие (точнее, скромно молчащие), где он, поясняют - жена-де у его была слишком расточительная и "участвовала в интригах". Ну, расточительностью среди знати Первой империи вообще было никого не удивить (Буонапарте сам заставлял своих любимцев много тратить), а в какой именно интриге Лаура Жюно оказалась замешана - это было описано выше. Кстати, в Лиссабоне бывший губернатор Парижа сменил Жана Ланна, который там оказался в 1802 году после особенно бурных и резких высказываний насчет политики первого консула (а Ланн, не умевший связать без мата и пары слов, был известным "высказывателем"). Так что Португалия была "знаковым местом" для ссылки неугодных.


Жюно - генерал-полковник гусар

Впрочем, как только началось реальное дело, Буонапарте понадобились толковые люди - например, первый адъютант. С началом кампании 1805 года Жюно - при императоре, участвует в сражении у Аустерлица. Затем, вместо похода со всей армией в Пруссию, корсиканец посылает своего верного клеврета в герцогство Пармское, на должность генерал-губернатора - чтобы жестко подавить народные волнения жителей, не очень довольных недавним (1801 год) присоединением ко Франции. Что с успехом и проделал "белокурый прямодушный рыцарь без упреков"... За что летом 1806 года был возвращен на должность коменданта Парижа.
Казалось бы, опала миновала, и солнце снова светит. Но тут опять подгадила женщина. На Жюно положила глаз сестра Буонапарте, Каролина Мюрат, принцесса империи и великая герцогиня Клеве и Берга. Причем о "знойной страсти" речи не шло - корсиканка старалась, как ни странно, ради своего супруга. В связи с затянувшейся и кровопролитной кампанией против русских в Восточной Пруссии в столице шли активные обсуждения темы "а кто будет наследником престола, если с Его Величеством не дай бог чего?". На официального наследника, старшего брата Жозефа, Каролина была "совсем несогласная" и хотела пропихнуть в регенты, а то и в императоры своего мужа Мюрата. А для этого совсем не лишней фигурой был комендант Парижа, хозяин столицы империи. Был ли в эту интригу замешан Жюно сознательно, или просто у него повело голову от того, что с ним крутит амуры аж принцесса (Каролина, помимо прочего, была и недурна собой, а Жан Андош всегда был мужчиной впечатлительным)?


Каролина Бонапарт

В любом разе, когда Буонапарте вернулся и грозно раздавал всем замешанным "в этом деле" пендюли, бургундец счел за лучшее прикинуться "жертвой страсти" и молчал, потупив очи, на вопросы "а что Ваша коляска делала у дворца принцессы в полтора часа ночи?!", вздыхая и бия себя в грудь, как юный любовник, пойманный в спальне. Но нагорело ему снова - Буонапарте окончательно попер его с парижских комендантов и послал "примерно в те же степи" - командовать "2-м обсервационным корпусом Жиронды" в Байонну, который имел секретный приказ пересечь границы Испании, дойти до Португалии и оккупировать оную ("вот тебе твой маршальский жезл, о котором ты так много кричал!"). И с чисто военной стороны дела генерал-полковник гусар исполнил всё блестяще - за шесть недель дошел с новобранцами и всякими иностранцами до Лиссабона 30 ноября 1807 года, делая по 20 миль в день. Правда, было много выбившихся из сил и отставших, но они постепенно подтягивались со временем. Сопротивления никакого почти не было, принц-регент Жуан молниеносно сбег в Бразилию, и Португалия покорилась новому хозяину - генерал-губернатору и командующему Португальской армией (так переобозвали для солидности "корпус Жиронды"). А в январе 1808 года император пожаловал Жюно титул герцога д'Абрантеса (Абрантиш - это есть такой на юге Португалии).
Жезл, правда, пока не давали, но Жан Андош решил податься в "Иоанны Андохарии (а как? наверное, так?), короли Португальские", ну, или немного скромнее - в Жуаны VI Андоши. Он "серьезно думал эту мысль", и даже послал с такой просьбой посольство из "лучших людей страны" в Париж. Правда, кое-кто уверен, что так он просто услал лидеров оппозиции куда подальше. Но факт королевских амбиций Жюно "зафиксирован".  Неплохо для "прямодушного рыцаря"?
Но тут воистину пришла беда, откуда не ждали. Мысль, что англичане возьмут и вот так, нагло, высадятся на континент, где их уже два раза отмутузили, в 1793-1795 во Фландрии и в 1799 в Голландии, не приходила в голову никому абсолютно. Да и тут еще португальцы, неблагодарные такие, не пожелали приять свет просвещения и блага цивилизации, собрали армию и ополчение в Порту и объявили там хунту (временное правительство), так что пришлось послать туда аж целую дивизию Луазона, чтобы разобраться с "этим казусом". А после событий 2 мая в Мадриде испанская дивизия "ушла в тотальное отрицание", вообще намыливаясь уйти на родину. В общем, когда в августе 1808 года 18-тысячный корпус (в том числе и 2000 присланных из Порту португальцев) под началом генерал-лейтенанта сэра Артура Уэлсли высадился в Португалии и двинулся на Лиссабон, у герцога д'Абрантес под рукой было всего около 13 тыс. человек. 17 августа генерал Делаборд у Ролики с 5000 человек попытался задержать Уэлсли у Ролики и, по словам одного "исторега", "дал весьма удачный бой", положив ранеными и убитыми 700 человек и потеряв 3 пушки (британцы потеряли 487 человек). А 21 августа уже состоялось сражение у Вимейру, где обе армии сошлись грудь о грудь.
Бой был первым из типичной череды "пиренейских боев" - французы наступали в колоннах, англичане их расстреливали (особенно доставали лягушатнегов неуловимые из-за "бейкеров" стрелки 95-го полка, которых они и прозвали тогда "кузнечиками"), а потом шли в штыковую контратаку. Классика жанра, но тогда это еще было ново и стыдно - быть побитым от англичан (еще ни один маршал не был ими побит...). Жюно потерял 2160 человек убитыми, ранеными и пленными и 13 орудий, британцы - 720. Армия Португалии отступила в Лиссабон, где узнала, что еще 10 тысяч англичан под командой Джона Мура высаживаются у Масейру. На военном совете решено было вступить в переговоры, "а там видно будет".


Сражение у Вимейру

Ждал, конечно, армию Жюно пушистый писец в виде капитуляции, но на его счастье в тот же день к Уэлсли приплыли из Англии два начальника - генералы Баррард и Далримпл. Они мгновенным взором оценили шансы своих войск как "скептические", а силы французов как "вы видите вон там, на горах, огромные толпища!". И когда в лагере появился генерал Келлерман с просьбой начать переговоры, эти два "нормальных героя" заключили с ним соглашение, после оформленное как "конвенция в Синтре" - вся французская армия сохраняла оружие и на английских судах вывозилась... во Францию.
Кстати, обе стороны оценили сей документ как полный позор. В Англии началось разбирательство в парламенте, и Далримпла с Баррардом "положили под сукно", до самой их смерти отстранив от реальных дел. А Буонапарте рвал и скрежетал, сочтя даже такое очищение Португалии позором - особенно после "натуральной" капитуляции Дюпона в Байлене. Карьера Жюно пошла под откос, хотя отставку император не принял - назначил осаждать Сарагосу (бургундец ее не взял - в итоге корпус отдали Ланну), потом послал в Нюрнберг формировать Резервную армию (примерно дивизию, которую во время войны поколотил австриец Кинмайер, у которого был корпус), затем из Резервной армии сделали VIII корпус, кторый в 1810-1811 году "прогулялся" в Португалию в армии Массены (там Жюно удалось взять Асторгу). В 1812 году уже в России у Лубина корпус Жюно не смог перейти болото и ударить во фланг русской армии, за что Буонапарте орал и визжал "я потерял кампанию!", хотя сам в начале боя оставил войска, сказав что "опять они ушли, ничо интересного!". Здоровье герцога д'Абрантеса было подорвано на почве затяжного нервного срыва, обострились старые раны, и летом 1813 года он подал в отставку и уехал в семейное поместье в Бургундии, где во время очередного приступа головной боли выбросился в окно и через несколько дней, 29 июля, скончался от травм.
Буонапарте, узнав о его смерти, выдавил из себя не более чем: "Это был храбрый парень, он ходил в огонь как на бал" (когда умирал Ланн, он плакал, а когда погиб Дюрок, его вели в палатку, держа с двух сторон, где он провел бессонную ночь)...
Tags: наполеоника, хистерические очерки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments