qebedo (qebedo) wrote,
qebedo
qebedo

Страшная месть (продолжение)

Когда германский витязь
махая топором
рубил проклятых римлян
спасая отчий дом

к нему текли херуски
как-будто Рейн-река
и каждый крепко жаждал
намять врагу бока

"Абсолютный шарман, хотя никакого стиля, и бедный мсьё Гёте поперхнетя своим кофе, если это услышит... Ну так буря и натиск, дорогая моя, буря и натиск! Классицизм мертв, а мы еще живы... Где вы нашли сие произведение, милая Аглая?"
Девица фон Энгельфедер пожала обманчиво хрупкими плечиками и сложила коралловые губки бантиком.
"Поклонники таскают, умучали совсем. Видели бы Вы, моя фюрстин, что нацарапал тот самый итальянец - копии чьих бумаг Вы только что тщательно разбирали. Хотя именно эти стишки еще ничего, как и мальчик, их сочинивший - какой-то еврейчик лет шестнадцати, которого в ландвер не взяли, то ли Хойне, то ли Гайне... Забыла фамилию - я детей не совращаю, и потому в книжечку не записывала".
Фюрстин Амелия-Амалия фон Унтерганг-Оберганген, сидевшая за письменным столиком и разбиравшая бумаги, водрузив на свои аристократический нос очки, погрозила пальцем своей воспитаннице и наперстнице.
"Делом надо заниматься, дорогая моя, делом! А не мальчиков разглядывать. Я тебе поручала разузнать, что можно, об этом медведе Шарпантье. Хотя, если уж начистоту, он больше смахивает на старого боевого коня - знает все эволюции во фрунте и при звуке боевой трубы готов скакать круглые сутки без устали. Только молчит много - то ли дурак, и скрывает это, то ли напротив, слишком умен".
Аглая вытащила из корсажа розовый надушенный листок бумаги.
"Ну, денщик его, адъютант и конюх оказались намного разговорчивее, особенно когда выпьют, но до того, как превращаются в свиней... Родился в Савойе, в семье настолько мелкого дворянина, что тому приходилось держать кожевенную мастерскую и конюшни, чтобы обеспечивать семье пропитание. Имя при рождении - Филибер, но не любит, когда его так называют, и вообще за многие годы отвык. Во время революции взял себе имена Сипион-Фабиус-Версанжеторикс, но ими тоже уже давно не пользуется ("Еще бы!" - хмыкнула фюрстин). Так что для всех своих солдат и офицеров он просто генерал Шарпантье, или, за глаза, "Старый Перец", а если вдруг нужно отличать от других Шарпантье - то "Старый Шарпантье" или "Несъедобный Шарпантье". Двенадцать лет был бригадным генералом, повышен только в прошлом году за подвиги в России. Весной была какая-то бурная история у какого-то северного города - некий полицейский агент обвинял его перед императором в провале военной операции, но дело в итоге хода не получило. Пьет мало, не курит, табак не нюхает, ест в меру, хотя любит. Жены нет и никогда не было - какая-то печальная история в молодости отвратила его от женщин. Родных тоже нет. Обращения не светского, а самого грубого солдатского, впрочем, рукам волю не дает ни с женщинами, ни с солдатами. Последние в нем души не чают, ибо он с утра до ночи в заботах о службе и их благополучии".
Фюрстин сняла очки и просвистела руладу из какой-то оперы-буфф.
"Черти меня порви, как выражается мой дражайший супруг курфюрст. Это просто до мельчайших деталей портрет моего дядюшки по маме Флоримона - тот тоже всю жизнь ругался, когда его называли не Фрицем, вел себя, как зауряд-офицер и любил громко повторять, что он граф цу Кляйнпаульсдорф, а его шпага - графиня цу Кляйнпаульсдорф... Так что я, пожалуй, знаю, чем мы можем его подцепить".
В этот момент совещание двух дам было прервано лакеем, который внес на серебряном подносе невзрачного вида записку. Фюрстин, вновь надев очки, внимательно ее прочла, и потом с серьезным видом посмотрела на девицу фон Энгельсфедер.
"Дорогая моя, у нас неприятности. В город только что прибыл некий французский полицейский агент - комиссар Магрэ. И что хуже всего, прибыл анонимно. Всё это совсем не к добру..."
Tags: Олифант
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments